В летописях не значится - Евгения Петроченко

Раян проигнорировал высказывание эльфийки, скользнув по ней пустым взглядом. Она поняла, что от магистра бесполезно добиваться внимания, и ушла, словно была уже к этому привычная.

Мне же его задумчивость пришлась по душе, так как я смогла спокойно рассматривать город, пытаясь не смотреть не мага. Но иногда я всё же не могла удержаться, бросала на него косые взгляды, пытаясь привыкнуть к тому, в каком свете он теперь передо мной предстал. Этим днём я перестала от него шарахаться и увидела перед собой мужчину, а не темное существо, внушающее страх. За исключением нетипичной внешности для моего мира и слишком высокого роста, он был весь пропитан мужественностью и силой, граничащей с неприкрытой угрозой. Но тьма, окружающая его, немного развеялась, помогая мне взглянуть на своего носителя под новым углом.

— Как ты стала тёмной, Алесан? — так неожиданно сказал магистр, что бокал выпал из моих рук и разбился вдребезги.

Тардаэш жестом показал приближающемуся официанту, что его помощь не потребуется, и парой коротких слов заклинания очистил пол от осколков и разлитой жидкости.

— Я жду, — напомнил он, в то время как я расширившимися глазами наблюдала за его действиями.

— Это слишком личное, — отрезала я, смотря на него вновь неприязненно. Но он никогда прежде этих взглядов не пугался, не стал и в этом раз.

— Ты слишком многое скрываешь, а потом ещё удивляешься, когда я вешаю на тебя метку. Попробуй поделиться чем‑то действительно значимым, — его голос звучал зло, словно я снова что‑то не так сделала. Да в чём я вообще виновата? Я же не обязана отчитываться перед каждым магом, который этого захочет!

Но, тем не менее, я всё же решила немного приоткрыть завесу тайны, как бы неприятно мне не было. Придется пожить в этом мире ещё какое‑то время, а его подозрительность с каждой моей недомолвкой только увеличивается.

— Так получилось… что я хотела помочь, правда, хотела. Но от моей помощи пострадали люди. Если бы я не сунулась, был бы маленький шанс на то, что всё завершится лучшим образом, а из‑за меня всё и вовсе превратилось в катастрофу.

— Ты так из‑за этого переживаешь? — удивился магистр. — Так сильно, что выбрала тьму?

— Естественно, я переживаю! — разозлилась я. — Я ведь не бесчувственная. Я виновата, я заслужила быть тёмной. Не надо больше об этом.

Он хмыкнул, не разделяя моего негодования и ужаса от произошедшего.

— Я думал, что с тобой… случилось что‑то похуже, — после паузы деликатно пояснил Тардаэш.

— Что может быть хуже? — зло спросила я, начиная закипать от этого его непонимания.

— Обычно… тьма приходит к тем, кто сам пострадал от чьей‑то руки, — пояснил магистр. — К тем, кто полыхает ненавистью, злобой, желанием расквитаться, либо, напротив, не может выкарабкаться из чувства жалости к себе, потери, разочарования. Иногда тьма окрашивает убийц, но чья‑либо смерть в большинстве случаев остается в их жизни простым черным отпечатком, от которого можно избавиться спустя время. Для постоянной тьмы же нужны эмоции постабильнее, чем мимолетный миг убийства, например. Она останется навсегда, только если ненависть не проходит, в том числе ненависть к самому себе. А с девушками… с девушками с силой тьмы… обычно бывает иначе. Они редко выступают обидчиками, скорее… их обижают.

Злость пропала так же быстро, как и появилась. Его взгляд был серьёзен, и я сразу поняла, что он думал о моей тьме всё это время. Сказал так деликатно, не говоря напрямую, но я прекрасно поняла смысл его слов. Насилие искажает душу, и чаще всего это происходит с девушками, особенно с девушками из глухих деревень. После этого пятно тьмы уже ничем не смоешь, как бы ни старался.

— Меня никто не обижал, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Я знала, что ему важно это услышать, важно знать, что моя тьма не вызвана действиями других людей. И даже то, что я сама, своими руками, вызвала что‑то, что погрузило меня во тьму, его не так волновало, как то, что надо мной могли надругаться.

И это ещё раз говорит о том, что я вообще не представляю, что творится в его голове. Он знает о вещах, событиях и причинно — следственных связях этого мира намного больше меня, заставляя меня то и дело застывать в недоумении.

— Ты не представляешь, как я рад это слышать, — улыбнулся Тардаэш, так радостно и открыто, что у меня ёкнуло сердце.

Я улыбнулась в ответ, начиная понимать, что то, чего я боялась больше всего, всё же происходит независимо от моего желания. Я начинаю привязываться, начинаю чувствовать. И в этом виноват только один конкретный… не человек.

Мы сидели, глядя прямо друг на друга и улыбаясь, в этом молчании находя единение. Общаться у нас пока не очень хорошо получалось, но беседе глаз это не мешало. Мне больше не страшно было смотреть на него прямо, не отводя взгляда. И совсем не хочется прятаться.

Но кое‑что всё же нарушило идиллию. Боковым зрением я уловила какой‑то красноватый отблеск, а когда перевела на него взгляд, то увидела уже постепенно разрастающийся сгусток огня.

Вздрогнула, попыталась вскочить с места, но Тардаэш снова накрыл мою руку своей и сказал:

— Не бойся. Это портал.

Он терпеливо смотрел, как огонь разрастается, принимая человеческие очертания. Я оглянулась по сторонам и поняла, что никто не пребывает в таком же шоке, как я. Лишь бросают косые взгляды в сторону портала, наполненные не более чем праздным любопытством.

Запоздало я сообразила, что именно так, наверное, и должен выглядеть портал демона, ведь огонь — врожденная часть их магии.

Спустя несколько секунд пламя исчезло без следа, являя нам его обладателя. Им оказался очень высокий демон, черноволосый, смуглый, одетый в роскошный бордовый сюртук и черные брюки. Его волосы по обычаю этого мира были заплетены в косу с прожилками золота, а глаза всё же отливали красным, выдавая либо гнев, либо просто высокую концентрацию огня в крови.

— Раян! — недовольно воскликнул он. — Ты снова пропустил собрание!

— И тебе светлого дня, Раодх, — укоризненно покачал головой магистр, ничуть не смущенный и уж тем более не испуганный.

— Мог бы и уделить нам немного времени! — проигнорировал приветствие нежданный гость. Его глаза стали гореть ещё ярче, хотя особо злым он по — прежнему не выглядел, скорее, раздраженным.

— Я занят, — отрезал Тардаэш, впрочем, убирая свою руку с моей.

Он начал злиться, его черты лица при этом хищно заострились, и демон это заметил.

— Я понимаю, Раян, что личная жизнь тоже важна, но это не повод неделями не появляться на собраниях! — принялся вычитывать красноглазый. — Эльфийки твои меняются одна за одной, но обязанности остаются преж — ни — ми.

Последнее слово он произнес по слогам, думая, что так до магистра быстрее дойдёт, чем вызвал у того ещё большее раздражение. Тот уже раскрыл рот, чтобы ответить что‑либо грубое, как Раодх повернулся в мою сторону, чтобы самостоятельно улицезреть отвлекающий фактор.