Я стану твоим проклятием - Катерина Полянская

Тело все еще помнило каждую ласку и болезненно отзывалось на малейшее прикосновение.

— Ненавижу! — прошипела магу в обнаженное плечо. — Как я тебя ненавижу!

— Врушка, — негромко рассмеялся Таш, погладил меня по спутанным волосам и поцеловал в макушку.

Час спустя мы все также лежали под тонким одеялом, прижавшись друг к другу. Ни один не уснул. Разбуженная ласками страсть постепенно затихала, так же медленно ко мне возвращалась способность двигаться.

— Те маги специально сбили портал и ждали нас, — сказала в темноту. — Тебя.

— Знаю, — отозвалась темнота хрипловатым голосом Ворона.

— Виллин?

— Вероятно.

— Но командовали двое, я сама видела! — Момент не очень-то располагал, но хотелось поделиться. — Второй — пожилой, низкий и полноват немного.

Волос вновь коснулась большая ладонь.

— Не забивай голову, ладно? — устало попросил маг. — Я разберусь.

Сомнений в этом не было, так что я вернула голову к нему на плечо и закрыла глаза, но уснуть этой ночью мне было не суждено. Минуты не прошло, как он опять заговорил:

— Знаешь… я обычно просыпаюсь один, не даю женщинам свои рубашки и вообще предпочитаю, чтобы отношения не затрагивали душу.

Упершись подбородком ему в плечо, я заглянула в наглую физиономию. Вот умеют же некоторые все испортить!

— На душу не претендую, — заявила оскорбленно. — Но кровать здесь одна, а девушка из нас двоих все-таки я, так что, если хочешь лелеять свои принципы, можешь отправляться спать на пол.

Таш восхищенно крякнул и погладил меня по спине под одеялом.

— Я к тому, что ты особенная, — нежно прошептал он. — Кстати, рубашку утром тоже возьмешь, твое платье все равно ни на что уже не годно.

— Ну, спасибо, — чувствуя себя как-то странно и неловко, пробормотала я.

Очередная попытка уснуть тоже была прервана шепотом мага, на этот раз серьезным и немного печальным.

— А моя мать была ведьмочкой-первокурсницей, — вдруг признался он.

Все, сон… даже надежду на сон безжалостно убили. Я вскинула голову и одарила Тахшака изумленным взглядом. Потом оперлась локтями по разные стороны от его шеи, пристроила подбородок на сцепленные пальцы и взглянула на лежащего подо мной мужчину уже выжидающе. Вслух вопросов не задавала.

— Юлиане было семнадцать, она только поступила в ведьминскую школу, а отец как раз произносил речь для боевых магов на студенческом празднике, — оправдал мои надежды и продолжил Таш. — Потом партнеров, как всегда, на всех не хватило, и так вышло, что они танцевали вместе. Тогда и закрутилось… К концу первого семестра она уже была беременна. Отец сделал предложение, назначили свадьбу…

Он замолчал. Надолго. И дышал тяжело, с хрипом, будто до этого долго бежал.

— И что случилось? — все-таки осмелилась спросить.

— Понимаешь, — пробормотал маг, — Ворон — это не звание. Над нами специальный ритуал проводят. И над невестой потом, это называется Соединение.

— Зачем?

Жесткая линия губ сложилась в горькую улыбку.

— У нас много врагов, ведьмочка, — тихо признал он. — Поэтому жена должна быть сильной. И привязанной накрепко. Ведь если уйдет, может многое выболтать.

Брр! Эти Вороны словно не женятся, а шпионок вербуют.

— Просто боевая подруга какая-то, а не жена! — фыркнула я, скрывая дрожью пробежавший по телу страх.

— Семнадцатилетняя беременная ведьмочка не смогла выдержать ритуал, — почти неслышно выдавил Таш. — Магией в ней поддерживали жизнь, пока я не появился на свет, но саму Юлиану не спасли. Отец лучших магов привлек, бабка с дедом целое состояние выложили, но возвращать мертвых с того света не под силу никому.

Подчиняясь порыву, я оставила на точеном подбородке нежный поцелуй, погладила немного колючие щеки. Бедный… Представляю, каково ему было, когда Стелле удалось то, что оказалось не под силу Юлиане.

— Она не виновата, — прошептала прямо в губы этому сильному и одновременно такому уязвимому человеку. Я имела в виду обеих ведьмочек.

— Никто не виноват, — согласился Таш. — Но теперь ты понимаешь, почему я не могу сделать тебя женой?

Да! И от этого понимания хотелось радостно визжать и прыгать. Ему плевать на то, что я ведьма, суккуба, черная фея, демоница или кто-то там еще!

— Ты защищаешь меня? От себя?

— От себя в первую очередь.

Ранним утром я завернулась в рубашку Тахшака и сидела, упиваясь его запахом, пока сам он, облаченный в одни штаны, порталом переносился на Фиолевую улицу за целым платьем. А потом мы еще минут двадцать вместе смеялись над выражением лица Тхей, которая застала полуобнаженного элитного мага, роющегося в моем шкафу. Несколько шуточек по поводу моих ночнушек, белья и прочих мелочей, для постороннего взгляда не предназначенных, мне все же достались, но я только отмахнулась. Ну люблю красивые вещи, и что?

— Я дам знать, если она появится, — пообещал Тахшак, открывая новый портал.

— Жутко соскучилась и хочу ее увидеть, — призналась я.

— Хорошо.

Дальше был дом, строгий допрос, учиненный Тхей, беготня по комнате и лихорадочное запихивание в сумку книг и зелий, обиженная Кася. Последнее, пожалуй, оказалось самым забавным. Фамильяра дула щеки, делала страшные глаза и при малейшей попытке приблизиться к ней начинала верещать на весь дом. А один раз даже цапнула меня за палец!

После этого она наконец почувствовала себя отмщенной. А еще почуяла близость наказания, так что прикрыла нашкодившую мордочку кисточкой хвоста и попыталась сделать вид, что впадает в спячку. Обижать маленьких я, конечно, не собиралась, так что просто скорчила злобную рожицу и занялась покусанным пальцем. А Кася, поняв, что ведьма ей попалась добрая, быстренько метнулась на кухню и приволокла мне большой орех.

— Спасибо, дорогая. Я как раз собиралась позавтракать.

Правда, одного ореха для этого было маловато, так что пришлось Тхей тоже совершить вылазку из дома. Я была слишком занята приведением себя в порядок, да и встречаться с другими ведьмочками не желала.

— Между прочим, — горгулья сунула мне в руку кривой бутерброд и кружку с чаем, — эта козявка хвостатая опять дрыхла у меня. Я прихожу, а она на подушке хвост свой разложила.

— Пи-и! — подтвердила Кася.

Я глянула на симпатичную бордовую подушечку с кисточками по углам, купленную специально для нее, чтобы сладко спала, и поняла, что чего-то в этой жизни определенно не понимаю.

— Может, она пытается тебе сказать, что приличной горгулье следовало бы приходить домой пораньше?

— У меня свидание было! — рыкнула подруга. — А кое-кто вообще дома не ночевал. Что случилось с несчастным платьем, даже знать не хочу! Ну и кого тут надо воспитывать? — Вопрос и строгий взгляд адресовались фамильяре, но та притворилась животинкой неразумной, а когда Тхей потеряла бдительность, чуть не смахнула хвостом ее кружку со стола, притом метила горгулье на колени!