Оруженосец в серой шинели - Александр Конторович

– Час от часу не легче! – ахнул кто-то за спиной вожака. – Этих-то сюда какой нечистый приволок?

И было отчего пасть духом: наемники, при всей своей запредельной крутости, все же были людьми вполне понятными. С ними можно было повстречаться, посидеть в трактире и даже выпить вместе пива. Это, правда, никого и ни от чего еще ни разу не спасло: свою работу Вороны выполняли безукоризненно, не взирая ни на какие личные симпатии и антипатии. Но, по крайней мере, это были обычные, пусть и хорошо обученные, солдаты. А вот новая колонна, только что вломившаяся на поле, несла в первых рядах знак ордена Стражей спокойствия. Организация это была полумифическая. Мало кто мог похвастаться тем, что хотя бы раз – не то что пиво пил – а даже разговаривал с кем-нибудь из ее членов. Встретить даже одного такого чернорясника – и то было событие. А здесь, даже на первый взгляд, на поле выехало около трехсот человек. И это совершенно не прибавило энтузиазма никому из присутствующих. Слухи про орден ходили самые невероятные. Специально созданный для борьбы со всем страшным и непонятным (по слухам, даже с Серыми они могли воевать на равных), он своими действиями по искоренению этого страшного и непонятного снискал себе самую жуткую славу. Одно было ясно совершенно точно: с этими монахами шутки шутить не нужно. Чувство юмора у них отсутствовало абсолютно.

– Ваша светлость! – старший охранник подбежал к королевскому советнику. – Надо немедленно уходить! Вожак отказался выпустить целительницу из хутора, как того потребовал монах. Рясоносец сказал, что где-то там – мор. И он прибыл за целительницей. Разбойник послал его в болото – и вот… сами видите…

Граф и сам прекрасно понимал, что здесь он проиграл. На поле, между лесом и хутором, сейчас находилось около двух с половиной сотен лихих людей. Пришлось применить все свои навыки красноречия и изрядно позвенеть золотом и серебром, чтобы созвать сюда всех, кого только было можно отыскать. Ещё пятьдесят человек сейчас идут по следу мальчишки.

Но даже и будь они здесь, это ничего не изменило бы.

Почти полтысячи тяжеловооруженных всадников размажут разбойников по полю тонким слоем, даже не слишком запыхавшись.

Это был проигрыш – полный и абсолютный! Противостоять конным латникам? Каким, простите, образом? Показать королевскую грамоту?

Угу… после того, как вожак отказался пропустить целителя к страждущему? Никакой король – и никаким указом не смог бы этого оправдать. И любые слова графа ничего тут не решали. Ну, ладно, наемники – те ещё, может быть, и задумались бы. А вот чернорясные всадники не станут и разговаривать. Для них советник короля – вообще не начальство и даже не тот человек, слова которого нужно слушать.

Вид закованных в броню всадников, готовых стереть с лица земли всё живое – не самое приятное зрелище. А уж когда стирать собираются именно тебя, любимого… никакие нервы не выдержат.

Они и не выдержали.

Вразнобой защелкали арбалеты – и в рядах Воронов покачнулся один из всадников. А чернорясцы, едва заметив подозрительное шевеление, тотчас же прикрылись щитами. И выпущенные по монахам болты бесполезно лязгнули об металлическую окантовку щитов.

– Эй-я-я! – донесся крик со стороны Воронов.

Дробно загрохотали барабаны, ускоряя ритм.

Рванулись с места кони, наклонились тяжелые копья.

– За щиты! Прячьтесь! Стреляйте по ним! – метался по полю вожак.

Бесполезно…

Часть лесных братьев ломанулась к реке – тяжелые окольчуженные лошади противников переплыть её явно не смогли бы. А значит – имелся шанс. Небольшой, совсем мизерный – но он был!

Проскочить перед носом у монахов.

Увернуться от стрел и болтов с хутора.

Переплыть (бросив к чертям все снаряжение и вооружение) реку.

И тогда, наконец, укрыться в лесу на той стороне…

Понятное дело, что добегут не все.

Кто-то ляжет под копытами коней.

Кого-то достанет дубина или меч.

А кто-то поймает стрелу уже у спасительной воды.

Пусть!

Но хоть кто-нибудь, да добежит…. Отчего же не я? Ну ведь не могут же они убить всех?

И почти полторы сотни человек рванулись к воде.

Ещё метался между бревенчатыми щитами вожак, пытаясь выстроить какое-то подобие обороны. Лихорадочно перезаряжали свои арбалеты немногие оставшиеся стрелки, косясь краем глаза на надвигающуюся черную стену. Утаптывали землю вокруг вонзенного наискось копья бывшие солдаты – сказался прежний опыт. Укрылись за бревнами секирники, готовые рубить из своих укрытий ноги коням и добивать упавших на землю всадников.

Шанс был и здесь – не только в бегстве.

Остановить или придержать атаку на этом рубеже. Пусть ненадолго – но задержать их здесь, сбить темп. И вот тогда – бегом к лесу! Сквозь расстроенные ряды вражеской конницы. Посмотрим, как долго и с каким успехом станут ловить там пешего, это верхом-то?

Шанс был…

Но не срослось…

Аж до самого хутора долетел жуткий треск – это копья Воронов ударили по бревенчатым загородкам.

Построенные на скорую руку, долженствующие защищать только от стрел, бандитские поделки не выдержали таранного удара латной конницы. Щепки разлетелись в разные стороны – метров на десять!

А вслед за щепками, разлетелись и строители этих загородок. Впрочем, кое-кто никуда не полетел… по причине присутствия в организме инородных тел… метра, эдак, в два-три длиной… с копьем в брюхе летать затруднительно…

Черная шеренга прокатилась над разметанными бревнышками.

И вторая прошла… добивая по пути уцелевших.

Так что для третьей шеренги работы не нашлось. Совсем почти не нашлось.

Крики и треск эхом отозвались на другой половине поля – там, куда рванулась основная масса лесных удальцов.

Неподвижно стоявшая шеренга монахов внезапно тронулась с места и, набирая скорость, стала загибать края, сгоняя всех бегущих в громадный мешок. Слишком поздно поняли многие из них истинный смысл этого маневра. Казалось бы – ну чего такого страшного? Ну, сверну я влево (или вправо) уходя от этих черных всадников – пусть себе скачут мимо! Но только столкнувшись со своими же товарищами, которые точно также свернули, убегая от посвистывающих в воздухе палиц, они вдруг осознали – а бежать-то и некуда!

– Господь – да падут твои враги! – слитный боевой клич вырвался из уст надвигающихся чернорясников.

И опустились тяжелые палицы…

Сжавшееся вокруг разбойников кольцо пришло в движение, периодически выбрасывая из себя отдельные отряды. Они разрезали обезумевшую от ужаса толпу на части, смыкались, окружая отрезанный кусочек… и снова шли дальше, оставляя на месте столкновения измочаленные бездыханные тела. Попытки разбойников оказать сопротивление пресекались мгновенно и самым безжалостным образом – живых после этого не оставалось вообще. И только те, кто успел загодя бросить оружие и поднять вверх правую руку, демонстрируя отсутствие в ней чего бы то ни было, мог рассчитывать на то, что всадник в рясе задержит свой удар. Таких счастливцев было немного…