Тень ушедшего - Джеймс Айлингтон

– Терис рассказывает иначе. И про первую догму он объяснил.

– Но больше двадцати свидетелей слышали вопли убиваемых им людей за несколько кварталов, – Каралина была встревожена. – Доказательства были неопровержимы… Ты знаешь, твой отец одобрил приговор.

– Знаю. – Вирр помолчал. Знал он и о том, что Давьян не запомнил того дня – или загнал воспоминания так глубоко, что к ним не было доступа. А Терис, если лгал, очевидно, обладал способностью скрыть ложь от Давьяна.

– Ты хочешь сказать, что с севера не было вестей ни о чем необычном? – вопросительно взглянул на принцессу Вирр.

Каралина поморщилась.

– С севера всегда есть вести, Торин! Что ни год, то новые. Шалости мальчишек, выросших на сказках о Талан Голе. Разыгравшееся воображение крестьян, не уберегших скотину от волков.

– Но он показал нам чешую.

Каралина фыркнула.

– Мало ли что он показал. Он мог сам ее смастерить! Дар’гайтинов никто не видел буквально тысячи лет. – Она склонилась к кузену. – Подумай, Тор. Просто поразмысли. Он убийца. Он просит политического убежища для другого человека, обвиняемого в том же преступлении, и, насколько тебе известно, тот человек мог участвовать в заговоре по нападению на вашу школу! Стоит ли принцу выбирать такого человека в спутники?

Вирр криво улыбнулся.

– Рассказ Седэна о потере памяти Давьян подтвердил.

– Тот самый Давьян, который потащил тебя в дорогу. – Он хотел возразить, но Каралина вскинула руку. – Я верю, что он не замешан в случившемся. Не волнуйся, я сдержу слово. Раз ты уверяешь, что он верный человек, я никому не скажу, что он авгур. Но велика ли его способность, если его так просто одурачить? Я бы, например, не стала на нее полагаться. – Она помолчала. – И даже если этот Седэн действительно лишился памяти, это еще не значит, что он невиновен.

Вирр досадливо взъерошил себе волосы. Такой он и помнил Каралину. Хорошо умеет спорить, хуже умеет слушать.

– Значит, ты нам не поможешь?

Минуту двое мерили друг друга взглядами, затем Каралина скрестила руки – решилась.

– Я могу устроить проезд с нами для тебя и твоего друга. Это будет непросто: гил’шарам известно, сколько у нас было одаренных, придется объяснять, откуда взялись еще двое. Тебе придется держаться как обычному одаренному: на границе гил’шары проверяют всех, и как бы вся страна не узнала, что принц Торин настораживает щупы.

Она поджала губы.

– А вот с этим Седэном другое дело. Повсюду разосланы его описания; удивляюсь, признаться, как его до сих пор не разоблачили. Но скоро разоблачат. Представитель Лотар, знаешь ли, прав. Дать ему убежище означает начать войну. – Она пожала плечами. – А вот выдав его, нам проще будет провезти вас.

Сердце у Вирра упало, он тяжело вздохнул.

– Понимаю, – согласился он, – и благодарю тебя за великодушное предложение. Но, боюсь, вынужден отказаться.

– Прости? – моргнула, не поверив своим ушам Каралина.

Вирр поморщился.

– Можешь называть меня безответственным, Кара, но я почему-то доверяю Седэну. Я ему верю. – Услышав свои слова, Вирр удивился, поняв, насколько они правдивы. – Я знаю, что он не сочинил свою историю. И не могу выдать его на казнь.

Каралина не сразу овладела собой.

– У тебя нет выбора, – резко проговорила она. – Ты слишком много значишь. Ты вернешься со мной, даже если придется тащить тебя связанным.

– Только попробуй, – рассмеялся Вирр, – и я всем объявлю, что я – Торин Виррандер Андрас, принц Андарры. И сам дарую убежище Давьяну, Терису и Седэну.

– Ты этого не сделаешь, – оскалилась на него Каралина. – Это ты мог бы сделать давным-давно.

– Я искал лучший путь, – усмехнулся Вирр. – Предотвратить войну и все такое. Но раз ты не оставляешь мне выбора… – Ему думалось, что Каралина будет спорить и дальше, но девушка помрачнела и с отвращением махнула рукой.

– Хорошо, – устало выдохнула она. – Но, по-моему, ты дурак.

– Не поспоришь, – кивнул Вирр. Взгляд Каралины еще пылал, но уголки губ сами собой потянулись вверх.

– А раньше ты был такой серьезный. – Она удивленно покачала головой. – Что с тобой случилось?

Вирр пожал плечами.

– Наверное… Точка зрения меняется, когда люди держатся с тобой на равных. И ты начинаешь смотреть на вещи под другим углом.

Вспомнив о школе, мальчик снова сжался от боли и вины.

Каралина одобрительно наблюдала за ним.

– Таким ты мне больше нравишься, – призналась она. – Только никому не говори, что я это сказала. Когда узнают в Андарре, кое-кто будет очень, очень сердит.

– А когда там узнают?

Каралина задумалась.

– Такое известие не доверишь голубю или всаднику, придется доставить его лично. Так что… через несколько недель, может, чуть больше. – Она скривилась. – Тор, я помню, что обещала, но нашим отцам придется кое-что рассказать. А узнав, что ты жив, они потребуют полного отчета.

– Тогда скажи им, что я здесь потому, что Рубеж, возможно, слабеет, и что я направляюсь домой и обещаю все объяснить по прибытии. Про Давьяна, Седэна и Териса им пока знать ни к чему. – Он поднял руку, не дав Каралине возразить. – Рассказав, ты только напрасно их встревожишь. А помочь им эти сведения ничем не помогут.

– А если ты не вернешься?

– Если меня не будет дома через шесть недель, можешь рассказать все.

Каралина помрачнела, но, помедлив немного, нехотя кивнула.

– При одном условии.

– Каком?

– Ты примешь от меня защиту. – Каралина смахнула упавшую на глаза прядку. – Иначе твой отец с меня заживо шкуру сдерет. И мне так будет хоть чуточку спокойнее.

Подумав, Вирр кивнул.

– Договорились.

– Хорошо, – Каралина глубоко вздохнула. – Это, думаю, можно будет устроить, не вызвав подозрений. Одаренных, учти, послать с вами не могу: дезриелиты, пожалуй, огорчатся, недосчитавшись одного-двух из наших. – Она усмехнулась этой мысли. – Завтра на рассвете тебя кто-нибудь встретит у северных ворот Триндара. Полагаю, ты не станешь задерживаться без нужды.

– Правильно полагаешь, – кивнул Вирр. – Спасибо тебе.

Каралина склонила голову.

– Сам знаешь: если попадешься, тебе нельзя выдавать своей связи с престолом, не начав войны.

– Знаю.

Оба встали, обозначив конец разговору.

– Что мне сказать своим? – вслух подумал Вирр.

– Вот уж не главная из твоих забот. – Каралина взглянула на него и вдруг бросилась к брату – крепко обняла его и долго не выпускала. – Береги себя, Тор.