Хромой. Империя рабства - Владимир Белобородов

Я убрал улыбку – воины тоже не дураки, тем более что всем им, кроме одного, было уже, наверное, к пятидесяти, то есть опытные. Липкий больше ни о чем не спрашивал.

Охрана ехала на первой телеге, не особо наблюдая за нами. А куда мы денемся скованные? Наше место по существующим меркам, благодаря авторитету Липкого, было козырным, то есть сзади, а не сбоку телеги.

Огарик появился словно мираж. Вот только не было, и вдруг посреди дороги из воздуха материализовался мальчонка. Понятно, что он не трансформировался, а просто мы каким-то образом не видели его. Огарик быстро догонял нас, держа в руках кинжал. Кто-то из рабов заметил его и хотел обнародовать свое наблюдение:

– Смо… – но тут же его горло сжали пальцы Липкого.

Он бесшумно и быстро опрокинулся на спину и, дернув особо внимательного за шкирку одной рукой, второй схватился за кадык. Кандалы даже не звякнули. Секунды через три он отпустил его. Все сразу поняли, что надо молчать.

Огарик, догнав телегу, сунул мне в руку кинжал.

– Жди, – шепнул он.

– Еще есть? – слегка наклонившись к Огарику, спросил Липкий.

– Топор.

– Сможешь?

Мальчишка кивнул. Пригнувшись, Огарик в определенный момент рванул в сторону. Седьмой зуб на выбив даю, по дороге его фигурка слегка смазалась.

– Много красных? – тихо спросил Липкий, подразумевая количество убитых мной.

– Один.

– Сможешь?

Я пожал плечами.

Здоровый похлопал меня по плечу. Я посмотрел на него. Тот, указав на кинжал, хлопнул себя ладонью по груди. Особого, да и не особого желания убивать охрану у меня не было, поэтому я с облегчением протянул ему рукоять. Спустя минут сорок Огарик появился вновь, но уже с топором. Сунув его мне, он прошептал:

– На развилке остановите.

Вместо меня ответил Липкий:

– Сделаем, – и потянул у меня из рук топор.

Когда Огарик вновь исчез, Липкий прошептал:

– Слышь, гигант, помнешь меня на развилке, ток не сильно.

Немой кивнул.

Развилка была через километр. Немой вдруг гортанно зарычал, схватил Липкого за грудки и, тряся словно куклу, завалил раба на спину и стал мутузить. У Липкого в глазах был неподдельный страх. Мне бы на его месте тоже было страшно – мало того что сам нападавший огромен, так еще и издаваемые им звуки были нечеловеческими – голос у гиганта был о-го-го, а отсутствие языка непривычно искажало его. Натянувшаяся от телодвижений рабов цепь врезалась в ногу.

– Свара! – заорал возничий.

Воины не торопясь спрыгнули с первой телеги и, разобрав крепкие палки, приготовленные для такого случая, направились к нам. Рабы от страха, ну и чтобы не попасть под раздачу, отклонились от дерущихся. Лишь бы шептуна не было! Сдаст нас – и весь спектакль псу под хвост. Хотя среди сосланных в каменоломни шептуны скорее редкость. Все знали, что там такие долго не живут.

– Эй, разбежались! – замахнулся палкой воин.

Гигант, резко сев, принял нешуточный удар палки на руку и, спрыгнув, схватил лежащий в телеге кинжал, с замаха воткнув почти наполовину в шею воину. Тот захрипел. Вояки побросали палки и стали доставать мечи. В этот момент одному из них в шею прилетела стрела. Человек – удивительно живучее существо. Воин не упал, не схватился за шею, он развернулся навстречу опасности. Из леса вышли Клоп, Толикам и Ларк с копьями.

– Среднего бей, чтоб не убежали! – заорал старший охраны.

Один из стражей стал обходить гиганта и Липкого, так как те были вооружены и очень опасны, по крайней мере, выглядели так. Особенно гигант, держащий мой кинжал, словно Гарри Поттер – волшебную палочку – пропорции кинжала и руки были один в один как в фильме.

– Тока попробуй, воевый, – рыкнул на воина Липкий.

Но мужика его слова не испугали. Его рука с мечом, словно в замедленной съемке, наносила колотый удар, причем выбранной жертвой был я. Напрягая все тело, я пытался уйти с траектории удара. Вдруг воина словно ударило током. Меч, продолжая свое движение, вскользь коснулся рубахи на моей груди. Буквально на долю секунды воин замер, после чего стал оседать вниз. Я перехватил его руку и вывернул клинок из кисти, знатно порезавшись при этом. Когда тело упало, моему взору предстал Огарик, стоявший за спиной воина с распростертой пятерней. Не знаю, что он там сделал, но как минимум здоровье, а возможно, и жизнь я ему должен.

– Бросайте мечи, – произнес вооруженный луком Чустам, выходя из леса. – Вы уже проиграли. Бросите – убивать не будем.

Старший, оглянувшись и поняв, что их всего двое, не считая возницы, который уже улепетывал в лес, не мог принять решения. Тот, что со стрелой в шее, пошатнулся.

– Думай быстрее, ты еще можешь помочь ему.

– Ему уже не поможешь. – Старший бросил меч.

– Я остановлю кровь, если вытащишь стрелу. – Огарик несколько равнодушно для ребенка наблюдал эту сцену.

– Да, конечно. – Старший, усадив ничего не понимающего воина на землю, стал пытаться обломить наконечник стрелы.

Его руки скользили по стреле, измазанной в еще сильнее начавшей течь крови. Гигант сделал к ним пару шагов, прежде чем цепь натянулась, останавливая его. Он, повернувшись, махнул нам рукой. Липкий нехотя сделал шаг. Но тормозили не мы, а последний.

– Что непонятно было сказано? – повернулся я.

– Так он не говорил, – произнес один из рабов.

– Быстро подошли! Человек умирает.

– Да он как бы не человек для нас…

– Огарик, тронь там говорливого.

– Да ладно, идем мы.

Когда гигант смог приблизиться к старшему охраннику, то первым делом откинул мечи обоих воинов к нашим. Клопу даже пришлось отпрыгнуть, чтобы клинок не ударил его по ноге. Потом, схватив за плечи, отодвинул старшего от уже начавшего закатывать глаза раненого. Взявшись пальцами, он с легкостью отломил оперение и продернул стрелу дальше. Кровь толчками стала вырываться наружу. Если Огарик сумеет его спасти, то на него можно будет молиться как на святого, наверняка кровь внутрь тоже била. Гигант быстро зажал оба отверстия, оставшиеся после стрелы. Мальчонка, подойдя, убрал его руки и наложил свои. Шея раненого словно осветилась изнутри, став на мгновение прозрачной. Секунд тридцать ничего не происходило, но затем воин конвульсивно задергался. Огарик убрал руки от его шеи и отошел, растерянно смотря на воина. Слова были излишни.

– Ладно, Ларк, Огарика уведи. – Первым отошел Чустам. – Тот второй тоже мертв? – спросил он мальчишку.

Огарик отрицательно помотал головой. Я бы, наверное, на его месте вообще вопрос не понял. У парня прямо великое самообладание.

– Клоп, лошади! – крикнул я, понимая, что уходить надо будет быстро, а кандалы мы точно здесь не снимем. – Липкий, закидывай цепь на телегу – рубить будем.