К-10 - Олег Дивов

– Она теперь с нами очень надолго, – сказал Шульте. – Пока не потеряет надежду обратить в свою веру или выгнать с платформы. Боюсь, такое давление вредно отразится на психике членов экспедиции. Думаю, надо переходить к активным действиям. Господин Кучкин, мне чего-то не хватает, чтобы ощутить себя германским богом. Где я могу взять свой молот?

– Момент, командир.

– Ты не найдешь, я принесу. – Рожнов упорхнул.

– Как вы себя чувствуете, командир?

– Недостаточно уверенно, – сказал Шульте. – С молотом будет лучше.

Вернулся Рожнов при кувалде.

– А может, я? – спросил он. – Куда бить?

Шульте забрал у него молот и крепко прижал к груди.

– Теперь слушайте. Я сейчас буду некоторое время странно вести себя. Почему – объясню потом, если сами не догадаетесь. Но это в интересах человечества. Поверьте мне.

С этими словами он выбрался из кресла и улетел в переходной.

– Пока не поздно, скрутим его? – предложил Рожнов.

– Не имеем права. Он же старший. Командир.

– Форс-мажорные обстоятельства. Видишь же, у мужика шарики за ролики заехали. Вообразил себя богом.

– Во-первых, я ему верю, – сказал Кучкин. – Во-вторых, форсмажор наступит, когда он натворит чего-нибудь.

Мягко хлопнула крышка люка.

– А в-третьих, уже все равно ничего не исправишь.

– Примите знание вы! – потребовала Дева. – Ваш начальник понял нас ошибочно и сделал неверные выводы.

– Отвали, галлюцинация, – отмахнулся Кучкин. – Слушай, коллега, давай и вправду засунем Чарли в спальник. А то непорядок, валяется астронавт бесхозный, вдруг его ветром сдует?

– Головой вперед засунем?

– Угу. Только «молнию» расстегнем, чтобы дышать мог. Все равно темно будет и страшно.

– Он принял знание, ему теперь все до фонаря.

– Вот мы и проверим…

* * *

Они действительно упаковали Аллена в мешок головой вперед и, очень довольные, принялись завтракать.

Дева им почти не мешала. Во всяком случае Рожнов совсем не подавал вида, только Кучкин иногда вздрагивал и тихо матерился.

– Это мне кажется или приходят удары на корпус? – спросил Рожнов, жуя.

– Есть немного. Хорошо он там долбит, однако!

– Крепкий дядя. И отважный. И сообразительный.

– Дядя хороший, спору нет. А ты больше не боишься, я смотрю?

– Хрен ли теперь бояться? – усмехнулся Рожнов. – Главное, если что, мы с тобой ни в чем не виноваты. Хм… Интересно, как он собирается объяснить свой поступок.

– Думаю, никак. Чего-то нас снизу не беспокоят, а?

– Я не хочу, чтобы на вас оказывали давление, – сказала Дева.

– О боже! Это чудо природы навеки с нами?

– Да ну! Повисит и рассосется. Зачем мы ей теперь? Заставить нас сломать платформу – не на таких напала. А выгнать отсюда – как? Пешком в скафандрах? Фигушки, у нас инстинкт самосохранения. Мы теперь на своих кубометрах сели крепко и будем сидеть. Так что до «Осы» беспокоиться не о чем. А там видно будет.

В переходной высунулась мокрая всклокоченная голова.

– Я прикрою люк, чтобы обломки не летали по платформе, – сообщил Шульте. – Разогрейте мне тоже поесть, будьте любезны.

– С удовольствием. Как ваши физические упражнения?

– Жарко, – сказал Шульте, утираясь рукавом. – Можно сока? Благодарю. А это что такое? Почему из мешка ноги торчат? Опять черный юмор?

– Нет, Чарли с ума сошел. Он теперь всегда так спать будет.

Шульте выпил сока, немного поразмыслил и сказал:

– Естественно. Бедный Чарли, у него было кратковременное умопомешательство. Иначе как объяснить то, что он заперся в ТМ4 и разбил там всю авионику?

– Финально? – спросил Кучкин.

– Летать нельзя. Мы теперь заперты на платформе.

– Какой плохой мальчик Чарли Аллен, – опечалился Рожнов. – Чем же он колотил аппаратуру? Головой?

– Ах, если бы! Чарли нашел кувалду. Не знаю, как она попала в ТМ4. Очень неприятная ситуация. Боюсь, кому-то придется ответить за это.

– Черт с вами, отвечу, – сказал Кучкин. – Не расстреляют же меня! Я надеюсь. Ну, Чарли, поросенок! Уничтожить такой хороший спускаемый! И как! Использовав реальный исторический артефакт, биг рашен спэйс хаммер!

– О-о, уже спэйс хаммер! Прогресс. Расскажите, господин Кучкин, зачем вы искали кувалду вчера.

– Но мне показалось, вы не хотите этого знать.

– Теперь хочу.

– Очень простая идея. Представьте – мы не смогли починить нашу платформу. Что мы делаем? Надеваем скафандры и ждем смерти. Но Чарли, наверное, будет скучно умирать без нас. Тогда я выхожу наружу. Забираюсь на ТМ4. Демонтирую внешнюю теплоизоляцию, нахожу клапан уравнивания давления. И выбиваю его к черту.

– Добрый ты мужик, Кучкин! – фыркнул Рожнов.

– По пятницам. А сегодня уже суббота, так что следи за спиной. Можно я тоже спрошу? Вы оба совсем не жалеете Чарли?

– Прощайте, недоумки, – сказала Железная Дева.

– А? – Трое синхронно обернулись.

И не увидели ничего особенного. Только интерьер «лунной платформы». Без гостей.

Через секунду на них свалилось невероятное облегчение и едва не раздавило. Кучкин просто тихо плакал, Рожнов вдобавок стонал, а Шульте скрипел зубами. Только Аллен все храпел, и, окажись его коллеги чуточку менее озабочены собственным душевным здоровьем, они наверняка задумались бы, не пора ли будить человека. И напрасно, потому что в отличие от них Аллен очень давно не спал.

Они утерли слезы и разъели на троих полпачки транквилизатора.

– Кто-нибудь понимает, что это было? – спросил Рожнов, оглядывая коллег с надеждой во взоре.

– Нонконтакт, – выдал Кучкин емкий термин. – Есть контакты, а мы сделали нонконтакт. Абсолютный. Финальный. Встреча двух цивилизаций стала полным уродством! Объясните, это Дева такая дура или мы тупые? Кто виноват?! И что делать?!

Он подумал и добавил тихонько:

– Два великих русских вопроса. Таких великих, что не может быть ответа никогда.

– Извините, пожалуйста, – сказал Шульте мягко. – Но у меня есть ответы. Сегодня. Виновата, конечно, Дева. А делать нужно свою работу.

– Так просто? – усомнился Кучкин. – И мы никому не расскажем?

– А вы намерены? Я, например, хочу летать. Выполнять программу. Господин Рожнов, ваши планы?

– Я хочу водки. Много водки прямо сейчас. И летать, да.

– Думаю, водка не помешала бы каждому. А чтобы летать, придется молчать. И стереть запись, компрометирующую нас. Сделаете?