Волонтеры вечности - Макс Фрай

— Вы? Вы-то как раз можете, это точно! — хмыкнул Мелифаро.

— Ну, могу… Но не хочу. А посему — брысь отсюда! Если вы часок потопчетесь на Адмиральском причале в ожидании высоких гостей, это будет вершиной дипломатического искусства… Ну что вы так на меня смотрите? Я же не говорю, что не позволю вам выпить по кружке камры перед уходом…

— С пирожными! — мстительно сказал я.

— Наш Куруш на тебя дурно влияет, — усмехнулся Джуффин. — Замашечки у тебя те же, вкусы — тоже, смотри: скоро перья расти начнут!

— Я не против. На мой взгляд, буривухи — куда более совершенные существа, чем люди.

— Возможно, ты прав, — согласился Джуффин. — Но представляешь себе, как это будет выглядеть?

— Что?

— Перья. В сочетании с твоей физиономией…

Мелифаро захихикал, что не помешало ему цапнуть пирожное прямо из рук курьера, смертельно озабоченного важностью всего происходящего.

На Адмиральском причале мы с Мелифаро оказались за полчаса до заката. Мы прибыли рано, но не слишком: корабль из Арвароха, огромный, но удивительно изящный, стремительно приближался к нам. На фоне уже потемневшего восточного горизонта он казался призраком, величественным и печальным.

— Да тебе впору в поэты подаваться, а не в цари, Ночной Кошмар! — улыбнулся Мелифаро, одобрительно разглядывая мою восторженную рожу.

— А поэтом я уже был когда-то, — отмахнулся я. — Не так уж это интересно, особенно в плане оплаты труда…

— Что, ты серьезно был поэтом? — обалдел Мелифаро. — Когда это ты успел?

— Как это — «когда»?! Пока носился на своей тощей кляче по бескрайним равнинам между графством Вук и Пустыми Землями. Надо же было чем-то занимать голову!

Мелифаро недоверчиво покачал головой. Полагаю, до сих пор у него были иные представления о таинственном процессе поэтического творчества.

Плеск темной воды Хурона поведал нам о приближении торжественной минуты: арварохский корабль действительно был совсем рядом.

— Сейчас придется думать о чем-нибудь очень печальном, чтобы не расхохотаться! — вздохнул Мелифаро. — Например, о первой любви.

— Мне это не поможет! — усмехнулся я. — Первая любовь стала самым светлым событием моей жизни. Мне не было и года, зато даме моего сердца — не меньше нескольких сотен. Она была подружкой моей бабушки и иногда брала меня на руки. Это было нечто!

Черный бок корабля нежно потерся о причал. К нашим ногам упала веревочная лестница. Я растерялся: еще никогда в жизни мне не доводилось лазать по такого рода приспособлениям. Впрочем, чего только не сделаешь во имя торжества внешней политики Соединенного Королевства! Со страху я продемонстрировал чудеса ловкости и проворства: не прошло и секунды, а мои шикарные сапоги с драконьими мордами на носках уже глухо стукнулись о палубу корабля. Но коленки у меня дрожали, что правда, то правда…

Еще через несколько секунд ко мне присоединился Мелифаро. Можно было расслабиться и осмотреться.

Смотреть, собственно, пока было не на что, разве что созерцать узорчатые переплетения парусной оснастки над нашими головами. На палубе было пусто. Тот, кто сбросил нам лестницу, уже успел благополучно спрятаться где-то в загадочном полумраке корабельного интерьера.

— Ничего, ничего! — Мелифаро толкнул меня в бок. — Сейчас свершится торжественное явление кого-нибудь Самого Главного. Так что начинай думать о грустном. Например, о своей второй любви, если первая действительно была такой счастливой, как ты рассказываешь.

Я хотел вывалить на беднягу Мелифаро очередной экспромт, какую-нибудь ошеломительную историю «второй любви», но меня отвлек шум. Не грохот сапог и не лязг металла, а куда более деликатный шум: тихое постукивание, шорох, шелест, скрип. Автором и исполнителем этой модернистской симфонии оказалось человеческое существо столь неправдоподобной красоты, что у меня дыхание перехватило.

К нам приближался настоящий гигант, росту в нем было никак не меньше двух метров. Белоснежные волосы завязаны в узел на макушке, но даже уложенные таким образом, они достигали пояса. Огромные глаза янтарно-желтого цвета казались почти круглыми. У него был незаурядно высокий лоб, изумительно очерченный овал лица: слишком мягкий для воина, но в самый раз для женского любимца, хищный нос и маленький, почти детский рот — необычное, но эффектное сочетание! Экипировка незнакомца заслуживает отдельных комментариев: штаны и рубаха самого простого покроя переливались на солнце всеми цветами радуги. Судя по всему, они совершенно не стесняли движений своего обладателя; тем не менее я заметил, что полы широченной рубахи не развеваются на ветру, а лишь слегка колышутся, производя то самое тихое постукивание. Позже я убедился, что нужно обладать незаурядной силой, чтобы просто согнуть руку, когда на тебе надета рубаха из шерсти арварохских овец — о большем уже не говорю… Сапоги, напротив, казались почти невесомыми: сквозь тончайшую кожу можно было разглядеть длинные гибкие пальцы ног. К моему изумлению, этих пальцев было не пять, а шесть. Я внимательно посмотрел на руки незнакомца. Нет, с руками вроде бы все в порядке: нормальная человеческая пятерня.

В довершение ко всему на плече незнакомца уютно устроилось крупное, мохнатое паукообразное существо. Впрочем, его многочисленные лапки были гораздо короче и толще паучьих. Существо внимательно разглядывало меня восемью парами крошечных глаз, таких же желтых, как у его хозяина. Я не остался в долгу и принялся сверлить его своими двумя, цвет которых давно стал для меня полной загадкой.

Пока я пялился на это удивительное создание природы, счастливый обладатель пушистого паука медленно отстегнул от пояса какое-то холодное оружие, здорово напоминавшее мачете. «Мачете» полетело к нашим ногам, я отметил, что звук удара был тихим, глухим. «Ну конечно, сэр Манга говорил, что в Арварохе нет металлов! — вспомнил я. — Хотел бы я знать, из чего же эти белокурые викинги мастерят свое грозное оружие?!»

Вслед за «мачете» на палубу полетел и вовсе невероятный предмет, подозрительно похожий на гигантскую мухобойку.

Оставшись безоружным, великан приблизился к нам на расстояние вытянутой руки. Некоторое время он нас разглядывал. Ни нахальства, ни любопытства, ни даже обычного в таких ситуациях напряжения не было в его взоре. Незнакомец смотрел на нас, как смотрит птица: настороженно и равнодушно, просто потому, что мы оказались рядом. Наконец он заговорил.

— Я — Алотхо Аллирох из клана Железнобокого Хуба, владыка Алиурха и Чийхо, Грозноглядящий Повелитель двух полусотен Острозубов, могучий и верный воин Тойлы Лиомурика Серебряной Шишки, Завоевателя Арвароха, повелевающего им до пределов Мира, о чем сказано в песне Харлоха Сдобника, величайшего сказителя среди рожденных…

«Усраться можно!»

Безмолвная речь подлеца Мелифаро чуть было не спровоцировала международный скандал. Но я не заржал, даже не улыбнулся. Ценой невероятных усилий сохранил каменное лицо. Вот уж не ожидал от себя!