Наемник Зимы - Людмила Астахова

Альс приподнял брови домиком, что в его исполнении выглядело как крайняя степень удивления. Он только и сумел, что развести в стороны руками да переводить совершенно непонимающий взгляд с недовольного лица короля на равнодушное лицо дознавателя и обратно.

– Ничего я не натворил, – молвил он. – По крайней мере, за два последних шестидневья.

– Имя Ранвальд вам ни о чем не говорит? – поинтересовался дознаватель.

– Говорит. Мы разговаривали не далее как сегодня утром.

Для Ириена не составило труда узнать в господине Носташе того самого парня, которого привел на праздник Дугнас Виним. Длинные волосы, собранные в хвост, прямой взгляд голубых глаз, выступающий подбородок. Кто бы мог подумать? Вопрос дознавателя заставил Альса мысленно взвыть. Ранвальд мертв! Демоны! Другого повода для появления господина Носташа быть не может. Дознаватели занимались исключительно смертельными случаями, и то в том случае, когда поймать убийцу по горячим следам не удавалось.

– Что случилось с Ранвальдом? – спросил Ириен.

– Его убили сегодняшним утром. Что вам известно по этому случаю?

– Я видел его вполне живым и здоровым на ступеньках мастерской господина Скэлльта на улице Ткачей сегодня рано утром.

– Свидетели это уже подтвердили.

Наставник принца только слегка сузил глаза. Ох уж эта пресловутая эльфийская невозмутимость.

– Как его убили? – требовательно спросил эльф.

– Лексом в сердце.

Шонн сказал это совершенно спокойно, но внутри всколыхнулась мутная тошнота, когда он вспомнил, как выглядело тело. Над огромной лужей кружился рой мух, слетевшихся, казалось, со всего Орфиранга. На лице мертвеца застыло странное выражение обиды и недоумения. Плавающие по поверхности кровавой лужи каштановые пряди волос полдня стояли перед глазами Носташа. Такая длинная жизнь оборвалась столь страшно, и в небытие ушли несколько столетий чувств, впечатлений, мыслей. Неправильно все это, несправедливо и неправильно.

– У вас ведь тоже есть лекс?

Было бы удивительно, если бы у эльфа-воина не нашлось традиционного эльфийского длинного ножа. Разумеется, он был, и даже не один, а целых три. О чем Ириен и уведомил господина коронера.

– Я ни в чем вас не обвиняю, Мастер Альс, – сказал Носташ и осторожно добавил: – Пока. Я просто пришел поговорить.

– Не самое удобное место вы нашли для разговора, – сказал лорд Баккар.

– Я могу ответить на все вопросы в любом месте, которое укажет господин дознаватель, – церемонно заверил эльф.

В комнате повисло напряженное молчание.

«Скоро мы дойдем до того, что каждый подметальщик будет приходить в королевский дворец по любому поводу», – недовольно думал лорд Баккар.

«Остроухий нажил себе крупных неприятностей. Теперь ищейка вцепится в него как клещ», – вертелось в голове у капитана Дэссарина.

«Такое рвение следует поощрить», – размышлял его величество, придирчиво разглядывая дознавателя.

«А я, дурак, еще и недоволен был. А поди ж ты, самому королю на глаза попался», – радовался Носташ.

«Кто же убил Ранвальда? – озадачился Альс. – Ведь кто-то же его убил».

– Я бы хотел попросить вас, господин Альс, завтра утром явиться в Тихий дом, на Среднем мосту, чтобы ответить на мои допросные листы.

– Как прикажете.

– Вы можете идти, господин Носташ, – вдруг заявил король. – Всех остальных я тоже не держу. Я хочу поговорить с Ириеном наедине.

– Ваше величество!.. – укоризненно пробормотал лорд-постельничий.

– Оставьте нас, Баккар.

Не подчиниться приказу монарха никто бы и не посмел.

– Что ты думаешь об этой истории? – поинтересовался Витор, когда двери за людьми плотно закрылись. – Действительно пойдешь в Тихий дом?

– Пойду. Мне скрывать нечего, а кроме того, я и сам очень хочу узнать, кому мог помешать Ранвальд.

– Только не тебе?

– Мне в последнюю очередь, ваше величество, – заверил короля Альс.

– Дознаватель Носташ утверждал, что между вами оказалась женщина. Это правда?

– Правда. Тирвиси – прелестное существо, но вовсе не повод, чтобы убивать друг друга. Все прекрасно знали, что рано или поздно я уеду отсюда, тогда Тир вернется к Ранвальду.

– Разумно, – ухмыльнулся Витор. – Логично. Особенно с вашей точки зрения. Но все подозрения падают на тебя.

Эльф вздохнул и пожал плечами, как бы соглашаясь.

– Тебе придется доказать, что ты невиновен.

– Это не самое главное. Главное – найти того, кто убил Ранвальда и кому понадобилась его смерть.

– Вот как? Ну-ка разъясни.

Витор выглядел крайне заинтригованным. И не собирался отступать. Король был весьма любопытен, когда речь шла о загадках и разгадках чужих замыслов. Чисто профессиональное чувство. Для короля.

– Тогда я присяду, – сообщил эльф и демонстративно развалился в кресле, не дожидаясь приглашения. – Позволю вам напомнить, что мы – нелюди, а значит, не люди, судить о наших чувствах и привязанностях людскими мерками нельзя. Разве вы не знаете, что смертельные оскорбления, которые у людей смываются только кровью, для нас не столь важны и, наоборот, там, где вы бы прошли мимо, даже не оглянувшись, я не успокоюсь, пока обидчик не отправится прямиком на погост.

Король кивнул. Альс же развивал свою мысль дальше:

– Выбор в мою пользу был выбором Тирвиси. И если я мог отказаться от предложения, то Ранвальд не имел никакого права держать обиду на Тир. Она ему никогда не была женой.

– Я знаком с брачными обычаями эльфов. Но следование традиции не означает отсутствие чувства собственности. Предположим, господину Ранвальду было неприятно, что его возлюбленная решила провести ночь с другим мужчиной. Разве вам понравилось бы подобное поведение вашей женщины?

Прошло несколько мгновений неприятного ощущения, словно эльф пытается пробуравить взглядом дырку у короля между глаз. Несколько мгновений пустоты и напряжения.

– У меня нет возлюбленной, ваше величество. А если бы и была, то мое отношение к ней не изменилось бы ни на йоту. Какое отношение к любви имеет немного лишней благосклонности?

– Хороша благосклонность…

– Вы не понимаете, ваше величество, мы с Ранвальдом просто не могли сойтись в поединке. Он не мог быть мне равным соперником. Это все равно… – Альс искал подходящее сравнение. – Это все равно… все равно… что драться на мечах с вашим личным секретарем.

Тишайший господин Микай, сутулый, с затравленным взглядом ломовой лошади, подходил для такого примера, как никто иной.