Пять невест ректора  - Александра Черчень

Две недели. Две недели. Две недели.

После беседы с отцом этот срок застрял у меня в голове и никак не хотел выходить. Обратный отсчет включился помимо воли, и с каждым днем это заставляло паниковать все больше и больше.

Хотя, «с каждым днем» сказано все же слишком громко, так как прошло всего три.

Три дня настолько пасторального спокойствия, что у меня потихоньку начинали сдавать нервы. Нет, спокойствием было сложно назвать учебу в первой половине дня и секретарские обязанности во второй, но теперь ректор совсем не уделял мне внимания сверх положенного. Лишь требовал бумаги на подпись и согласовывал график встреч с визитерами.

В свете того, что я ожидала допрос с пристрастием, такое затишье напоминало мне нахождение в «глазе урагана». Полное спокойствие, хотя еще несколько мгновений назад вокруг неистовствовала стихия и как песчинку бросала меня из стороны сторону.

Кроме игнора со стороны упыря, меня до безумия беспокоило то, что конкурентки себя совершенно никак не проявляли. Более того – они любезно общались со мной на занятиях! Даже Нарвиэль, которую все же выпустили из лазарета и, как ни странно, не вернули домой, а отправили учиться дальше.

Более того, вчера наша полукровная суккуба была вызвана на «ковер» к Сибэлю. Заходила девушка в кабинет зубастого начальства в крайне напуганном виде, а вот выпорхнула настолько довольная и светящаяся, что поневоле родились определенные подозрения! К счастью, они не подтвердились, и в красных глазах моего упыря не было просветленного выражения влюбленного дебила.

В этот момент печальных размышлениях о собственной нелегкой судьбе скрипнула дверь, и в приемную просочилась навь.

– Привет, мышь, – радостно оскалилась собака страшная. – Что делаешь?

Я послушно посмотрела на лист, который лежал под пальцами и сказала:

– Смотрю на очередное прошение о преподавателе для занятий по лекарственным травам от целительского факультета. Это второе только за последние дни.

– Целители у нас тут приживаются с трудом, – покачала головой навь, с некоторым усилием забираясь в кресло для посетителей. Я с интересом наблюдала за данным квестом, так как кресло было мало того, что на колесиках, так еще и не особо большое. А тощая псина оказалась очень внушительной, потому свою костлявую задницу ей удалось умостить с некоторым трудом. – Ох.

Это прозвучало настолько по старушечьи, что я не удержалась и, закрыв рот ладонью, хихикнула.

– Весело ей, – все с теми же интонациями проворчала Таль, переступая передними лапами и рассекая когтями кожаную обивку.

– Не очень, уважаемая Стервь.

А ведь действительно Стервь!

Я с грустью представила как стану объясняться с тем домовым, что обычно приходит вечером для уборки. Ковры и обивку рвала навь, а попадало мне.

– Мышка, а ты помнишь, что должна мне развлечение? – вкрадчиво спросила вдруг нежить.

– Помню. Ты уже решила, что хочешь?

– Еще нет, но напомнить о неизбежности не помешает!

К несчастью, такое не забудешь даже если захочешь!

Продолжить этот занимательный диалог мы не успели, потому что по ту сторону двери раздались громкие шаги, а после сама створка распахнулась от сильного толчка и врезалась в стену.

А на пороге… на пороге стоял ОН.

И нет, это был не ректор.

Это был высокий, рыжеволосый эльф с пронзительными изумрудными глазами. Диким контрастом с утонченной внешностью смотрелись широкие плечи под черной кожанной курткой с заклепками и кривая усмешка, что некогда разбила мое несчастное девичье сердечко.

Цайран. Старший брат Зальфириль.

Цай…

Даже имя у него звучало совершенно по особенному, не так как у всех остальных эльфов.

Помнится, в нежном подростковом возрасте я даже выпросила у Заль портрет ее старшего братца и долго умывалась слезами по вечерам глядя на светлый образ.

Потому что где ОН и где Я. Как он мог обратить внимание на хрупкую девочку – подростка? Вроде головой я все и понимала, но верить в лучшее все равно хотелось, особенно если в твоей душе расцветает хрупкий цветок первой любви.

– Фэйниэль! – удивленно вскинул медную бровь Цай. – Не ожидал увидеть тебя здесь.

– Я тоже, – практически не дрогнувшим голосом ответила я.

Чтобы хоть как-то вернуть самообладание, я решила посмотреть на самое реальное существо в этой комнате – навь. И поняла, что эта собака страшная определенно чем-то недовольна!

Так как нежить переводила багровые глазищи с меня на новоприбывшего, и в них явно читалось «Что тут вообще происходит?!»

Я опять слишком громко чувствовала, и она меня прочитала?

Ой-ей…

Цай закрыл за собой дверь, поправил на плече сумку из мягкой кожи со странным голубоватым оттенком, и прогрохотав массивными ботинками по полу, вольготно уселся в свободное кресло. Вытянул перед собой длинные ноги, щелкнул ногтем по пряжке одного из ремешков на многочисленных карманах и спокойно сказал:

– Мне бы к ректору.

– Зачем? – едко спросила Таль с соседнего кресла.

Эльф перевел на неё ясный взгляд, а после… прищурился и полез за пазуху за очками. Нацепил на нос, чем снова уколол сердечко ностальгией, и с восхищением протянул:

– Высшая нежить. Я знал, что вы обитаете в Академии Триединства, но не думал, что встречусь с вами так скоро!

Очки превращали брутальный образ, который в общем-то был эльфам не свойственен, в нечто совратительно-интеллектуальное. Кажется, в далекой юности я даже стащила одни из очков кумира. А потом он пришел ко мне в гости вместе с сестрой и увидел их на столе.

Вот где был стыд! Кажется, именно тогда мою великую любовь и прибило камнем реализма. А добило ее кое-что другое, но про это после!

Брат Заль аккуратно поставил сумку рядом с креслом, плавно встал и медленно, текуче подошел к сидению, на котором умостилась навь. Еще раз поклонился и протянул руку вперед словно высокородной леди:

– Я безумно много о вас слышал и счастлив наконец-то познакомиться! Простите за некоторую небрежность, но у меня плохое зрение и я не сразу понял, что вы не… мм… простите, что вы не собака.

Морду Тали надо было видеть!

– Че?..

– Дико рад! – лапу нежити поймали и потрясли!

Я бы не удивилась, если бы он ее еще и поцеловал, но мне кажется, что подобного хрупкая нервная система Тали могла бы и не выдержать!

А еще, мне разом так хорошо-хорошо стало. Не все же ей надо мной издеваться, верно?