Драконовы печати  - Тальяна Орлова

Он недоуменно усмехнулся, а под прицелом темно-синих глаз я смутилась:

– Прости, если прозвучало глупо. И прости, что вспомнила о своем имени.

– Да нет. Идея не настолько уж глупая, можно обдумать. Я смеюсь потому, что до сих пор у нас не было наложниц, которые лезут в политику.

– Я не лезу!

Шах-Ра вдруг обнял меня, крепко прижимая к себе:

– Лезешь, лезешь. Как будто хочешь стать еще важнее. Наглая выскочка! Метишь на место государыни, я смотрю?

Я гневно возмущалась ему прямо в шею:

– Я не наглая! Это был просто глупый совет!

– Ну да. А целоваться тоже от недостатка наглости хотела? Хорошо, что я вовремя проснулся, а то еще неизвестно, что бы ты со мной успела сделать!

– Да я вообще не хотела! Вот ведь… Да чтобы я еще хоть раз…

Но он почему-то только смеялся громче от моих криков и прижимал еще теснее. Это был тот же вечно ироничный Шах-Ра, которого я знала раньше. Настроение от этой мысли неожиданно подскочило. А потом он отпустил меня и сел, потянулся за одеждой.

– Зайду за тобой перед завтраком. На тренировку пойдем вместе.

Ориллы за столом не было, что атмосфере пошло только на пользу. Она и раньше часто завтракала в спальне, а теперь, наверное, от моего вида совсем теряла аппетит. И в присутствии двух Драконов я чувствовала себя расслаблено. Они обсуждали торговые вопросы и массарийцев, но я теперь вмешиваться не спешила.

– Брат, – начал Шах-Ра новую тему. – Хочу попросить тебя снять печать с Каи. Я не хочу сказать, что это ревность, но мне неприятно видеть даже формальный намек, что она принадлежит тебе.

Тхэ-Ра с улыбкой посмотрел сначала на него, потом на меня. Закрыл глаза на мгновение. Я только по кивку Шах-Ра поняла, что дело сделано. Но старший Дракон заинтересовался новой идеей:

– Кая, твоя магия очень сильная. Скорее всего, ты тоже сможешь ставить печати. В Дрокке это умеет делать любой маг, но сами печати сильно зависят от способностей. Надо будет испытать.

Я закономерно заинтересовалась, а ответить не успела. Шах-Ра схватил меня за руку и вынудил подняться. Заглянул в глаза.

– А давай сразу и проверим. Сосредоточься на магии и распишись мысленно в воздухе.

– Что? – я растерялась.

– Да просто попробуй!

Ну, мне несложно. Я все же прикрыла глаза, подняла магию в грудь, потом пустила ее в голову и представила, как вывожу свои инициалы в воздухе. Посмотрела на результат – и ничего не увидела. Однако после слов Тхэ-Ра подскочила на месте:

– Получилось! Криво, правда, но для первого раза великолепно! Теперь попробуй снять. А то Дракон с чужой печатью – это нонсенс.

Но Шах-Ра отпустил мои руки и покачал головой. Сказал, смеясь:

– Нет-нет! Похожу так какое-то время. Кривая даже лучше! Интересно, скажет мне кто-нибудь об этом или нет?

Тхэ-Ра тоже хохотал:

– Ты выжил из ума! Придворные маги не осмелятся на это намекнуть, но каждый увидит.

– Вот и проверим, кто нам служит из страха, а кто из желания нам служить! Брат, один день! На потомственном Драконе печать наложницы – летописцы в обмороки будут падать.

– Узнаю своего младшего брата! – Тхэ-Ра выглядел на самом деле довольным. – Наш архивариус в преклонном возрасте, как бы у него сердце не остановилось!

А я все равно не знала, как ее снимать, но от общего веселья неизбежно начинала смеяться и сама. Шах-Ра закончил трапезу первым и поспешил уйти:

– Хочу быстрее закончить с делами и присоединиться к вам. Тхэ-Ра, не начинайте ничего интересного без меня.

– Как скажешь.

И только Шах-Ра вышел из столовой, старший Дракон посмотрел на меня очень внимательно:

– Кажется, темные времена наступают слишком быстро, Кая.

– О чем вы?

– О том, что я поступил очень правильно, вовремя угомонив свою ревность. Если бы ты сейчас была со мной, то на меня это так бы не повлияло, как на брата.

– Разве он изменился? Он просто устал ненавидеть, как я и предсказывала.

– Ну да, ну да, – посмеиваясь, ответил Тхэ-Ра. – Теперь осталось дождаться, когда и ты устанешь бояться. Но, думаю, мне уже надо готовиться. Бесы вас дери, вот невинность-то можно было оставить? И без того вопросов больше, чем надо!

Я промолчала. Поняла, что он намекает на возможность свадебной церемонии. Но не слишком ли рано он воодушевился? Конец ненависти далеко не равен началу любви.