Чего хотят вампиры - Елена Никитина

– Но мне нечего скрывать ни от себя, ни от других.

– Просто ты еще не понимаешь, что именно надо скрывать.

Я честно задумалась над поставленной задачей. И в самом деле, не поняла ничего, кроме того, что ничего не понимаю, и запуталась окончательно. Моя жизнь всегда была довольно простой и незамысловатой. Если оставить в стороне все последние события, то и вообще говорить не о чем. Детский сад, школа, институт, работа, замужество, проблемы с работой. Я даже детьми не успела обзавестись. Каких-то извращений и темных делишек никогда не имела, наркотиками не баловалась (курение травки по молодости за тайну можно и не считать, у нас половина человечества, не скрываясь, на ней сидит), государственные перевороты не планировала, мир завоевывать не собиралась. М-да… уныленькая биография получается. И ведь совсем недавно я безумно радовалась такому тихому безоблачному счастью, где все четко, понятно и по большей части распланировано на много лет вперед. А сейчас… Сейчас я не уверена, что у меня есть хотя бы призрак пресловутого завтра. Все изменилось так резко и настолько непредсказуемо, что смотреть в будущее не просто страшно – жутко. Я всего лишь жалкая пешка в чужой игре, которую лишают малейшего шанса стать ферзем. Нет, надо срочно придумать себе хотя бы парочку каких-нибудь оригинальных извращений, чтобы и самой не так грустно умирать было, и другие надолго запомнили.

– Не стоит сочинять себе на ходу новый образ, ты все равно не сумеешь ему соответствовать, – безошибочно уловил суть моих душевных терзаний Свиярс.

Точно, мысли читает, прохвост!

– Это почему же?

– Проведешь со мной ночь – скажу, – и улыбка такая загадочная-загадочная своей кривизной.

Какой оригинальный поворот событий получается. Нет, отвращения у меня этот странный изуродованный мужчина не вызывал, неприязни и страха – тоже. Скорее любопытство и легкую симпатию. Было в нем что-то завораживающее и невольно влекущее. Харизма, наверное. Но для меня этого мало, чтобы вот так сразу… Или он имел в виду что-то совсем иное?

Я внимательнее всмотрелась в такое близкое и одновременно такое далекое лицо, выискивая малейшие признаки тестостероновой заинтересованности, но пока безрезультатно. Зато заметила, как татуировка, закорючка очень похожая на какой-то японский иероглиф, с виска переползла на скулу… Ого! Так они еще и живые!

– И как ее надо с тобой провести? – осторожно уточнила я, завороженно глядя на шустро юркнувшую с шеи под балдахин еще одну самостоятельную татушку, только эта была в виде примитивно нарисованного слоника. Жутко захотелось узнать, куда она направилась дальше, но спрашивать и тем более проверять я не рискнула. И так ситуация довольно двусмысленная, не стоит обострять ее еще больше.

– А как ты хочешь? – последовал незамысловатый вопрос.

– Максимально информативно, – на «автомате» ответила я. Мои мысли бессовестно пытались следовать за коварной татуировкой. – И желательно с не меньшим комфортом, – добавила на всякий случай.

– Да будет так!

«Да будет свет!» – отчетливо услышала я в помпезно произнесенной фразе и в общем-то угадала – в глубине грота, где мы вдруг оказались, внезапно загорелся костер. Вокруг него – мягкий ковер из серебристых звериных шкур, небрежно раскиданных по всему полу. Равнодушно потрескивающее пламя создавало вполне уютную и несколько интимную обстановку.

– Прошу, – крепко ухватил меня под локоток Свиярс и настойчиво подтолкнул к очагу. – Президентским номером обеспечить, к сожалению, не могу, не в моей компетенции, но, поверь, здесь тебе будет не менее удобно. Шкуры единорогов способны заменить даже самое мягкое ложе.

– Единорогов?! – невольно удивилась я. – А разве они существуют?

– Конечно, существуют. – На меня посмотрели с долей снисходительности. – Довольно глупые и бесполезные животные, кстати. Вся их прелесть – именно в шкурах, которые могут создавать ощущение и вид любого материала, какого только пожелает прикасающийся к ним.

– Представляю, какая охота ведется на бедных зверюшек. – Во мне невольно проснулись чувства истинного гринписовца. Придушить злостного браконьера захотелось со страшной силой.

– Ничего подобного, – смешно фыркнул Свиярс. – Шкуры обладают таким удивительным свойством только при условии, если единорог умер своей смертью. А так как живут эти тварюшки довольно долго и умирать уходят высоко в горы к истокам рек…

– Понятно. – У меня прямо отлегло от сердца. – Значит, ты, можно сказать, монополист в области раритетного шкуровладения.

– Наслаждайся, Светлана. – Мне учтиво поклонились и предоставили право выбора наиболее понравившегося волшебного половичка.

Я особо выпендриваться не стала – быстро устроилась на той шкуре, которая лежала по другую сторону костра, чтобы не сидеть спиной к выходу. С таким товарищем, как Свиярс, лишняя предосторожность не помешает, основные пути отступления, по крайней мере, будут под контролем.

– Сразу видно, что ты – дочь своего отца, – по достоинству оценил мой стратегический маневр хозяин пещерки и устроился напротив, скрестив по-турецки ноги.

– А при чем здесь мой отец? – не совсем поняла я намека, но упоминание об оставленном далеко, за гранями нормального восприятия, родителя отозвалось в душе глухой болью. Как он там без меня?

– В тебе его сила и стойкость. – Свиярс пристально смотрел на меня поверх пламени костра. Оранжевые блики мистическими протуберанцами отражались в наполненных серебром глазах. – Дети военных почти всегда наследуют умение правильно оценивать ситуацию, вовремя принимать решения и твердое намерение идти до конца. Бывают, конечно, и досадные отклонения, но ты – просто классика жанра.

– Откуда тебе все это известно?

– Не забывай, я все-таки Хранитель Тайн.

О, кстати, напомнил!

– Тогда, может, перейдем к делу?

Я устроилась поудобнее, мысленно представив себе, что сижу в мягком велюровом кресле, в которое очень любила дома забраться с ногами и читать длинными зимними вечерами. Шкурка подо мной тут же изменила свои очертания на желаемые, и я почувствовала себя почти счастливой. Какая удобная вещица, оказывается. Практичная и много места не занимает.

– Готов выполнить любой твой каприз. – Свиярс понизил голос до интимного шепота и немного подался вперед.

Тоже мне, змей-искуситель нашелся.

– Вряд ли желание выжить можно назвать капризом, – обозначила я гораздо более насущную для себя любимой тему предстоящего «дела».

В конце концов, мне надоело ходить вокруг да около. Если ему есть что сказать – пусть говорит, а нет – так я пошла разбираться со своими проблемами сама, не в первый раз. Меня где-то внизу ждут. Между прочим, с человеческой кровью наготове.

– Лапочка какая, – снова не к месту ввернул любимое словечко вредный Хранитель Тайн. – Неужто определилась?

– Определилась с чем? – нахмурила брови я. Как меня достали его недомолвки!