Каботажный крейсер. Корабль призраков - Виктор Баженов

– Делает промывание мозгов. Очень неприятная процедура.

– А если это не помогает?

– Тогда преступника ждут принудительные работы на урановых планетах.

– Ну и? – Питер выразительно посмотрел на Лепесткова.

– Что «ну и»? – Профессор отвел в сторону глаза.

– И второй намек не понят, – расстроился Блад. – Уточняю: речь идет о вывозе за кордон крупной партии редких экзотических животных.

– Я вас не понимаю, – пролепетал Лепестков, сдергивая с носа очки, и начал шарить себя по груди в поисках кармашка с платочком.

– А мне кажется, прекрасно понимаете. – Насчет крупной партии Блад блефовал. Закинул удочку в расчете, что у профессора еще заначки есть. – Честно говоря, мне на ваши трения с законами Федерации глубоко плевать, но есть один момент, который затрагивает не только меня лично, но и весь экипаж: таможенная служба Блука. Если на корабле будут обнаружены не учтенные в декларации животные, корабль подвергнут крупному штрафу, а возможно, и аресту. Вы об этом не думали?

– Ну…

– А о том, что на Селесте нам воткнули вместе с вами и агента ГБ, вам известно?

– Не может быть! – ахнул профессор. – Она еще слишком молода!

– Тьфу! – разозлился Блад. – Ваша наивность меня просто поражает! Действительно натуральный ботаник. Как вы только на контрабанду решились, в толк не возьму.

– Фиолетовый? – поразился Сергей Павлович. – Не может быть! Я с ним работаю уже не один год. Прекрасный человек!

– А вы знаете, почему Николая Петровича называют Фиолетовым?

– Потому что у него фамилия такая.

– А я думаю, что у него прикрытие такое, что ему все фиолетово. Кстати, вы знаете, как обычно органы вербуют агентуру?

– Нет.

– Найдут зацепку, мелкий грешок, не найдут мелкий грешок, так крупный организуют, и вот человек у конторы на крючке. Или стучи, или здравствуй, зона.

– Какой кошмар!

– Согласен. Ну, с Фиолетовым мы так или иначе разберемся. Однако я к чему веду, профессор: жизнь дорожает, деньги дешевеют… – Блад сделал выразительную паузу и уставился на ученого.

– И? – наивно хлопая глазами, спросил Лепестков, опять не поняв намека.

– Фу-у-у… – выпустил воздух Блад, надув щеки, и приступил к допросу по всем правилам. – Сейчас смотреть мне в глаза и говорить только правду: сколько зверей вы везете в подарок зарубежным друзьям, а сколько конкретно на продажу?

– Всех на продажу.

– О как!

– Федерации нужна валюта, – извиняющимся тоном прошептал профессор.

– Вам, как я понимаю, тоже.

– Это вы о чем? – потупил глаза профессор.

– О леваке Сергей Павлович, о леваке. Не включенном в таможенную декларацию товаре.

– Поймите, у меня дочь… – Профессору было очень стыдно. – Я не хочу, чтобы она в чем-то нуждалась.

– Это я могу понять. Не пойму только, зачем было городить такой огород ради четырех яичек.

– Да вы знаете, сколько они стоят? – подпрыгнул профессор. – Моей Алисе до конца жизни хватит, даже если их просто перекупщикам продать.

– О господи, какой дилетантизм! – закатил глаза капитан. – Так, список всего левого товара мне на стол.

– Да какой там список? – пожал плечами Сергей Павлович. – Только эти четыре яйца и провез. Но, честно говоря, я рассчитывал на семь. В кладке изумрудной курицы порой до десяти яиц бывает.

– Сколько собирались за них выручить?

– Две тысячи кредо за яйцо. – Глазки профессора забегали, что сразу насторожило Блада.

– Вы получите свои восемь тысяч кредо при условии, что продажей их займусь я. Но все, что будет выручено за яйца свыше этой суммы, пойдет в фонд корабля. Вы согласны?

– Нет! – всполошился профессор.

– Терпеть не могу, когда из меня делают дурака, – разозлился Блад. – Нола!

– Да, мой капитан. – Возле стола материализовалась гнома.

– Мы с Блудом связаться можем? Что вы так подпрыгнули, профессор? Думаете, такому космическому волку, как я, неизвестно, что планету именуют Блуд, а не Блук?

– Ну-у-у…

– Так можем мы связаться с Блудом, Нола?

– Да, мы уже в зоне действия его сети. Кстати, они только что сделали запрос и получили от нас ответ. Через два часа с «Ара-Беллой» состыкуется бот планетарной стражи для таможенного досмотра.

– Выясни, почем на рынке Блуда идут яйца изумрудной курицы.

– Не надо!!! – завопил профессор.

– Поздно, запрос уже отправлен, – невозмутимо сказала гнома.

– Что же вы наделали! – схватился за голову Лепестков.

– Со мной надо быть честным до конца, – отчеканил Питер.

– Таможня теперь все здесь перероет! – простонал ученый.

– Не расстраивайтесь, профессор, – успокоила его Нола. – Учитывая деликатность ситуации, я сделала анонимный запрос и закодировала его так, что источник не отследить.

– Умница, – одобрительно кивнул Блад. – Это зачтется тебе при перепрограммировании.

Нола в ответ изобразила шутливый реверанс.

– Только что получила ответ. Выложили в глобальную сеть для анонимного источника. Цена на яйца изумрудной курицы не определена в связи с поголовной гибелью данного вида вместе с планетой Карос в результате вспышки сверхновой шесть земных лет назад.

– Очень мило… А как у нас по спецификации проходит курочка, что над тигрокрысом в клетке живет?

– Курочка Ряба.

– Какая прелесть! – расхохотался Блад. – И снесла та курочка яичко. Да не простое, а золотое. Пока можешь быть свободна.

Гнома испарилась.

– Так сколько вы хотели за эти яички выручить, профессор?

– Нам с Алисой… в смысле мне… Алиса пока ничего не знает, – забормотал Лепестков.

– Конкретней, сколько?

– Мне надо сто тысяч, – наконец решившись, сказал профессор. – Сто тысяч, и ни одним галактическим кредо меньше. Я рассчитывал, что яиц будет больше, но курочка снесла всего четыре.

– Значит, двадцать пять тысяч за яйцо. Неплохое приданое для дочки готовите. Откуда у вас изумрудная курица?

– С Кароса за пару лет до катастрофы привезли.

– А где петух?

– Нам ее привезли без петуха.

– Тогда откуда яйца? – удивился Блад. – Ах да… они пустые.

– Нет, не пустые, – покачал головой Лепестков. – Ее к нам привезли уже оплодотворенной. У изумрудных куриц срок беременности двенадцать лет. Очень долго формируется скорлупа. Я знал, что она вот-вот снесет яички, и захватил с собой в дорогу инкубатор, замаскированный под саквояж.