Обжора-хохотун. История, рассказанная сэром Мелифаро - Макс Фрай

Я не то что про «темную сторону» переспросить — опомниться не успел, а он выдернул меня из кресла и потащил за собой. Я успел увидеть, как меркнет свет, размываются контуры предметов и пространство стремительно смешивается в блеклую, невнятную кашу, а потом все-таки благоразумно зажмурился и не открывал глаза, пока шеф не пихнул меня локтем в бок:

— Что, решил воспользоваться случаем и вздремнуть? Прости, сэр Мелифаро, но для тебя уже наступило утро.

— Хреновое какое-то утро, — вздохнул я, оглядываясь по сторонам.

Темень была такая, что даже зоркому угуландскому глазу зацепиться особо не за что. Глухая безлунная ночь, да еще и небо тучами заволокло, как по заказу. Но высоченную каменную стену я все-таки углядел.

— Ограда Иафаха?

— Она самая, — подтвердил сэр Джуффин. — Теперь тебе налево, а нам направо. Только уж будь добр, пошуми как следует. Качественно, от всего сердца.

Между нами неожиданно возник Лонли-Локли. Тоже, надо понимать, Темным Путем прискакал. В темноте его просторные белые одеяния были так похожи на зыбкие очертания призрака, что я бы, будь моя воля, воспользовался случаем и запретил ему находиться на территории столицы.

— И все-таки мне кажется, что я должен быть рядом с сэром Мелифаро, — неожиданно объявил он.

Именно в этот момент я окончательно и бесповоротно отказался от сладостной мечты замуровать этого типа в стене деревенской школы. И даже не потому, что он так явно обо мне беспокоился. Просто впервые на моей памяти Лонли-Локли повел себя совершенно как живой человек. То есть похоже, был готов не только ввязаться в спор с начальством, но и, страшно сказать, огорчиться, если не удастся настоять на своем. А то и, чем только Темные Магистры не шутят, рассердиться.

Зато нашего шефа способность сердиться, похоже, покинула.

— Мне очень нравится твое предложение, сэр Шурф, — мягко сказал он. — Несмотря на то что оно никуда не годится. И ты сам знаешь почему. При всем желании я не смогу потом выдать тебя за молодого горячего сотрудника Тайного Сыска, который в азарте погони не сообразил посоветоваться с начальством, а потому не ведал, что творит. А несколько лет отдыха в Холоми в твоей ситуации — роскошь непозволительная. Ты имей в виду, я и сам не в восторге от того, что приходится…

— Думаю, вы-то как раз в восторге, — сухо сказал Лонли-Локли. — Впрочем, по существу мне возразить нечего.

— В Семилистнике отродясь не выставляли вооруженную охрану, — заметил шеф. — Полагались на магию. А сейчас…

— Да, я помню, что в данный момент на территории Иафаха невозможно колдовать, — согласился сэр Шурф. — Однако если несколько дюжин человек захотят убить одного, это вполне можно сделать без магии. И даже без оружия.

— Зато мы можем быть совершенно уверены, что сэра Мелифаро не превратят в какую-нибудь пакость, которую не то что расколдовать, а и в руки-то взять противно, — оптимистически заметил шеф.

Приободренный его словами, я отправился к Явному входу в Иафах. По дороге старался вообразить, как я гнался за красоткой Хони от самой улицы Поющих Рыб и ее новенькое алое лоохи трепетало на ночном ветру. Так вошел в роль, что дыхание сбилось, будто и правда бежал через весь Старый город и уже почти настиг вожделенную преступницу, как вдруг она… Кстати, интересно, а что — она? Перемахнула через стену? Или прошла ее насквозь? Даже не знаю, какая версия более дурацкая, одна надежда, что слушать меня будут не слишком внимательно. А все равно стыдно так глупо, по-детски врать незнакомым людям, могущественным колдунам, пусть даже из Семилистника.

Однако когда передо мной распахнулись Явные ворота Иафаха, я и думать забыл о таких пустяках, как стыд. Заорал во всю глотку: «Здесь скрылась отравительница, покусившаяся на Короля!» — и не покраснел. Может быть, потому, что сам себя не слышал, только гул в ушах и непереносимо громкое биение собственного сердца, которое, похоже, приобрело форму колокола и размеры, значительно превышающие объем отведенного ему тела.

О том, как я в одиночку штурмовал Иафах, в Ехо потом — ну не то чтобы слагали легенды, но судачили до конца года. Очень долго по столичным меркам. История передавалась из уст в уста, обрастая подробностями, одна другой достовернее. Источником этой информации мог оказаться кто угодно, только не я сам. Сказал бы, что все было как во сне, однако сны я, как правило, запоминаю гораздо лучше. А тут — только отдельные эпизоды, причем, чтобы установить между ними связь, мне приходится призывать на помощь не память, но логику.

Семь человек в бело-голубых форменных лоохи преградили мне путь. Теоретически, у них были все шансы незамедлительно выдворить меня обратно за ворота, но стражи замешкались, ошалев не то от моей наглости, не то от информации, содержавшейся в моих бессвязных воплях.

— Отравительница! — кричал я. — Его Величества! В алом лоохи! Скрылась! По моде прошлого сезона! Здесь! Я сам видел! Помогите же мне! Ловите ее! — А сам думал: надо продержаться три минуты. Всего какие-то несчастные три минуты, что тебе стоит. И время уже пошло.

Кровь стучала в висках, отмеряя секунды, — то есть я очень надеялся, что именно секунды, а не их сотые доли.

Я всегда знал, что даже одна минута — это очень много. Но до сего дня не подозревал насколько. Я уже несколько раз повторил свое судьбоносное заявление, краем уха услышал ответные реплики, что-то насчет неприкосновенности территории Ордена и необходимости предъявить специальный Королевский приказ, а прошла в лучшем случае дюжина секунд, никак не больше. Пропускать меня, ясное дело, никто не собирался. Зато из глубины сада уже приближались новые бело-голубые силуэты, по моим примерным прикидкам, никак не меньше трех дюжин. С одной стороны неплохо — всеобщее внимание я к своей персоне, похоже, привлек, шеф будет доволен. А с другой стороны, вытолкать меня в шею для такой большой компании — плевое дело. И что теперь?

Пока я раздумывал, мое тело самостоятельно приняло решение и совершило вполне самоубийственный, но единственно верный в данной ситуации поступок — со всей дури въехало правым кулаком в ближайшую челюсть, левым — в чью-то иронично изогнувшуюся бровь, а потом, воспользовавшись наступившим замешательством, юркнуло в щель, каким-то чудом образовавшуюся в шерстяной бело-голубой стене, и безошибочно метнулось в ту сторону, откуда приближалось навстречу минимальное число потенциальных противников. Оно щедро раздавало тумаки, уворачивалось от ответных ударов и на всякий случай продолжало выкрикивать слова, казавшиеся ему спасительными заклинаниями: «убийца», «помогите», «Король», «догнать».

Что касается предложения догнать, адепты Семилистника поддерживали его всей душой. Разошлись лишь наши мнения касательно объекта преследования. Им казалось, что для начала следует изловить меня; понимая и всецело разделяя чувства этих добрых людей, я, однако, никак не мог согласиться с ними по существу.

Почему они меня все-таки не догнали — это отдельный вопрос. Единственное разумное объяснение — Магистры потратили слишком много времени на привычные заклинания, а убедившись, что магия почему-то перестала работать, растерялись до такой степени, что не сразу сообразили, что в данном случае можно удовольствоваться обычной физической расправой. К тому моменту когда правильное решение наконец созрело в разгоряченных головах моих преследователей, я уже забрался в самую глубину сада, больше напоминавшую лесную чащу, чем ухоженную территорию.