Божественные маскарады - Юлия Фирсанова

– Пап, – все-таки ухитрился вставить словечко Рик, пытаясь предотвратить бурю. – Но зато кое-что, похоже, удалось вызнать Элии. Она обещала за завтраком поделиться информацией.

От этих слов король разошелся еще сильнее:

– Ах вы, пустобрехи! Идиоты! Неумехи! Недоделки хреновы!

– Ну в последнем ты сам виноват, – буркнул под нос маг.

– На фиг вы мне нужны такие? Только и можете, что все дела на Элию сваливать. Ей в это Новогодье такого досталось, а вы с простеньким покушением разобраться не можете! Дармоеды!

– А поди попробуй сам выжми что-нибудь из этого трупешника, когда даже никакого отзвука не идет, а любые заклятия уходят, как вода в песок, – тоже разошедшись и вспыхнув, словно ворох хвороста, облитого керосином, заорал в ответ Рик, наступая на отца. – Поди попробуй, а я посмотрю! Чуть что, так сразу Рик ублюдок и неумеха? Какого сделал, такой и есть, папаша! Энтиор вон тоже все, что мог, перерыл, всю душу из слуг Жанти вынул, а без толку.

– Вот я и говорю, что от вас никакого проку, – гаркнул Лимбер, еще больше бесясь от состояния собственного бессилия и сознания того, что Рик говорит правду. – Пороть вас надо было чаще, олухи! И не ори на отца, не дорос еще, сопляк, права мне качать!

– Это я сопляк?! – кипя от возмущения, завопил в ответ Рик и едва успел увернуться от тяжеленного пресс-папье, пущенного властной королевской рукой в его рыжую голову. Снаряд пролетел мимо и впечатался в стену, оставив внушительную вмятину.

– Что за странное стремление при любой возможности портить наши прекрасные лица, папа, – укоризненно покачал головой Энтиор и тоже пригнулся, когда в его сторону пронеслась хрустальная пепельница.

– Глаза б мои на ваши рожи самодовольные не глядели, скоты! – продолжал громыхать король.

Энтиор испытал острое желание сказать: «Давай, папа, выколю», – но промолчал и стал слушать, как Лимбер разоряется:

– Провалитесь вы все, пропадите пропадом, выродки, единственную сестру защитить не можете!

– Я за сестру что угодно отдам, в Темную Бездну полезу, – в тихой ярости прошипел Рик. – Но сейчас сделать ничего не в силах. У нас таких связей, как у Элии, нет, на свидание с Повелителем Межуровнья мы ночами не бегаем, отец! Так что ори не ори, а ничего нового не узнаем, пока она сама не расскажет.

– Да, Элия обещала, – кивнул Энтиор.

– Убирайтесь с глаз моих долой, пока не пришиб, – резко бросил король.

И принцы, не заставляя себя упрашивать, тут же смылись за дверь.

– Кажется, пронесло, а, братец-вампир? – облегченно вздохнул Рик и подмигнул Энтиору.

– Пожалуй, – подтвердил принц и подавил зевок, печально рассудив, что прилечь до завтрака он так и не успеет, а значит, на турнир придется явиться не в лучшей форме. Правда, свежая кровь доставленных накануне рабынь немного могла помочь беде.

– Тогда до завтрака, – бросил Рик и едва не хлопнул Энтиора по плечу, но, вовремя спохватившись, просто махнул рукой и телепортировался из коридора в свои покои.

До семейного завтрака оставалось не так много времени, а принц еще рассчитывал переодеться, выпить один чудодейственный укрепляющий эликсирчик, рассказать всем о предстоящем сообщении Элии и заглянуть к Джею, который убрался вчера с бала, а потом, судя по легкому всплеску силы, и из Лоуленда в крайне хмуром настроении. Принц надеялся, что брат уже успел перебеситься в мирах и из состояния явной злости перешел к своей обычной злопамятности, а значит, не горит желанием довершить то, что вчера не удалось осуществить леди Джанети.

Судя по любимой одуванчиковой рубашке, Джей действительно пребывал в хорошем настроении. Насвистывая игривую песенку, принц сновал по комнатам и с врожденной сноровкой бурундука рассовывал по полочкам, ящичкам и шкатулкам в многочисленных шкафчиках привезенные из похода вещицы.

Обиды обидами, но бог воров никогда не мог равнодушно смотреть на приглянувшиеся ему красивые и дорогие штучки в чужих руках. Если уж Джей положил на что-нибудь глаз, то хозяину оставалось только попрощаться со своей собственностью.

Шрамов от когтистой пощечины Элии на лице принца не наблюдалось. Рик мысленно сопоставил личную скорость регенерации брата с длительностью заживления царапин от ногтей Элии, которые могли уложить в могилу средней руки бога, и решил, что родич отсутствовал в Лоуленде как минимум три луны.

– Прекрасный день, с возвращением, – радостно приветствовал брата Рик, плюхаясь точно на середину дивана и для удобства расстегивая верхние пуговицы камзола.

– Привет, – деловито кивнул Джей, но не прервал своего увлекательного занятия – распределения добычи, а лишь сузил радиус передвижений до размеров гостиной.

Сувенирчиков на этот раз было много, поскольку принц не отсиживался в необитаемых мирах, общаясь, словно Маугли, только с животными, как полагал Рик. Джей шлялся там, где мог нарваться на неприятности, он нахально демонстрировал свои шрамы, не скрывая их гримом или заклятием иллюзии – принц жаждал насмешки, косого взгляда, ехидной реплики: «Эй, браток, какая кошечка так разукрасила тебе рожу? Может, я ей больше понравлюсь?» О, как жаждал он этих слов, как старательно нарывался на них, чтобы только бросить перчатку в лицо очередному оскорбителю. Дуэли, дуэли, бесконечная череда поединков позволяла принцу тренироваться и раз за разом убивать каждого насмешника, убивать вместо сестры, на которую он никогда не посмел бы поднять руку, хоть и ненавидел ее временами, ненавидел неистово – всеми фибрами своей буйной души, но так же сильно и любил. Убивать вместо Элии, убивать как Элию, посмеявшуюся над ним, жестоко оскорбившую его при всех.

Так «развлекался» принц до тех пор, пока даже тень шрамов не исчезла с его лица. Но шрамы остались в его душе, такие же болезненные, горящие огнем, кровоточащие, как в первую секунду после пощечины.

– Ты многое пропустил, – поерзав на диване, бросил Рик, закидывая наживку для друга, такого же любопытного, как и он сам.

– Да ну? – небрежно выгнул бровь Джей, поставил на полку шкафчика чудную маленькую статуэтку-лисичку из прозрачного желтого камня и полез за следующей вещицей.

– О да. – Принц закатил глаза, демонстрируя всю важность информации. – Я вчера вечером потерял маму.

– Где? – живо заинтересовался брат, даже оставив на время копание в своей безразмерной сумке, валяющейся на кресле.

– В смысле, она умерла, покинула эту инкарнацию, – трагическим шепотом пояснил Рик, смахнув несуществующую слезу. И, оживившись, в красках расписал историю покушения леди Джанети на принцессу Элию и самоубийство неудавшейся убийцы.

– Жаль, – покачал головой вор, снова возвращаясь к изучению недр сумки. – Хорошая баба была Жанти.

– А потом, – продолжил несколько разочарованный нетрадиционно-спокойной реакцией брата Рик, смакуя припасенную на последок сплетню, – Повелитель Межуровнья увел Элию с собой прямо через одно из больших бальных зеркал с лучшей защитой зеркальщика Леграна.