Хранитель для попаданки, или Любовь меж двух миров - Александр Верт

Лекс

Проснувшись, я не сразу понял, где именно нахожусь. Над головой все еще горела старая люстра. Обычная лампочка с раскаленной внутри спиралью все еще светилась. Не помню, как включал свет, но выключать я его явно не стал. Теперь комнату заполнило солнце, а на пол упали тени растущих в саду деревьев.

На груди у меня спала Алика, улыбалась и во сне кончиками пальцев гладила мое плечо. Мы уснули в обнимку на диване в гостиной. Безумно хотелось верить, что я привез ее к родителям без предупреждения, а они взяли и махнули на ранчо к моей тетке. Теперь мы поедем туда, и я познакомлю ее с моим кузеном – аналогом Вердерота.

Одного воспоминания об этом маге было достаточно, чтобы моя рука на ее плече дрогнула. Не обманывай себя, Лекс, это не дом твоих родителей.

Словно желая меня добить, в сознании вдруг появился призывный зов Людгардена.

«Да», – неохотно отозвался я в мыслях, закрывая глаза.

Мне надо вспомнить о том, что я собрался довести все до конца прежде, чем исчезнуть навсегда.

«Эргат беспокоится, – сообщил мне наставник Глюквендера, теперь уже совсем не мой. – Я ему передал, что вам просто нужен отдых, но он уже волнуется. Обязательно хочет поговорить с вами до пира в его честь».

«Да, конечно. Мы скоро будем», – пообещал я и тут же закрыл сознание: не хватало, чтобы магистр еще узнал что-то лишнее о своем мире и здешнем бытие.

Я осторожно выбрался из-под Алики, накрыл ее пледом и встал. Будить ее сейчас, когда нет никакого намека на завтрак, мне совсем не хотелось.

Шорты нашлись на полу, поэтому я быстро их надел и пошлепал босиком на кухню. Идеальный пресс, явно спасибо Врайту, закрыл маминым передником, глаза бы мои его не видели. Такого тела у меня никогда не было, да и откуда ему взяться, если я по сути своей офисный планктон? Но мы все знаем, что попаданка должна получить идеал, главное не задумываться, что, кроме пресса, они мне изменили. Знаю я их, с них ведь станется. Главное вредности они мне не убавили, хоть на этом спасибо, а то могли и в характер вмешаться.

Поставил на плиту сковородку и долго смотрел, как в центре меняет цвет температурный индикатор. Он раскалялся, как и мое самообладание, но я все же заставил себя поставить рядом со сковородой турку, закинуть на сковородку форму для яичницы в виде звезд, разбить туда три яйца, порезать маленькие сосиски только до половины, чтобы они выгнулись маленькими осьминогами, и даже кофе у меня не убежал.

Только когда накрыл на стол, хотел пойти ее будить. На кулинарный шедевр это все конечно не тянет, но зато получилось весело. Белые звезды с ярко-желтым центром, как какие-то ромашки на зеленой тарелке. Что на лугу при этом делали осьминоги из сосисок, вопрос конечно философский, будем считать, что они прилетели на коврах-самолетах в виде тостов.

Лекс, ты уже сходишь с ума.

Разлил кофе по чашкам, обернулся и застыл. Она стояла в дверях в моей майке и улыбалась, домашняя, еще сонная и счастливая.

– Ты такой серьезный, когда готовишь завтрак, – сказала она, подошла ко мне и поцеловала в щеку.

Я даже смутился, но ответил честно:

– Это же наш первый совместный завтрак. Так что я волнуюсь.

Видимо, чтобы от волнения не осталось и следа, она поцеловала меня вновь, но теперь уже игриво и сладко. Так и хотелось вцепиться в нее и уже не отпускать никогда, силой ее держать, потому что без нее я уже не смогу, но сам все равно отпускал, наливал себе в кофе молока, садился с ней рядом за стол и рассказывал, что нас ждет впереди.

– Эргата признают наследником, вернее уже признали, только пир в его честь будет сегодня. Тебе наверняка предложат место при дворе, и король попробует за тобой поухаживать.

– Эй, какой еще король? – возмутилась Алика. – Зачем он мне?

Кажется, она решила, что я ревную, пришлось лукаво улыбнуться.

– Тебе может и незачем, а он наверняка заинтересован…

– А ты? Тебе разрешат остаться в столице? Ты ведь связан с наследником, – вдруг стала расспрашивать она, схватив меня за руку. – Ты его наставник. Его душа стала стабильной? Нет же, а твоя? Лекс, они ведь не выгонят тебя из столицы, правда?

Она смотрела на меня так взволнованно и испуганно, словно знала о чем я думаю, но мне пришлось улыбнуться, взять ее за руку и поцеловать пальцы.

– Мы попробуем решить этот вопрос. В действительности я способен просто отказаться от магии, чтобы не расставаться с тобой.

Я готов отказаться не только от магии, а от всего. От работы. От настоящей жизни. От себя самого, только бы не расставаться с ней, но я знаю, что это невозможно и снова целую ее руку.

– Мы все это решим. Главное сейчас именно Эргат.

Она кивает, но смотрит на меня, потом делает глоток кофе и все же спрашивает:

– Ты ведь не станешь мне врать, правда? Мой бывший муж мне много врал, а ты не будешь, пообещай!

– Обещаю, – прошептал я, глядя ей в глаза, зная, что правду я сказать ей все равно не смогу, мир не позволит мне это так же, как он не давал Врайту, превращая его голос в шум.

– Я люблю тебя, Алика. Это единственная правда, которую ты должна знать, – честно признаюсь я, хотя понимаю, что она все это забудет.

– Я тоже тебя люблю, жаль только, что я столько времени потеряла на то, что любовью трудно назвать, – она крепко сжала мою руку, улыбнулась и спросила: – Магия этого мира может все? Значит и моих болезней больше не будет?

– Не будет, – отвечал я, понимая, о чем она говорит.

В этом мире она действительно может стать счастлива, обрести силу, победить страхи, родить ребенка и стать великой, жаль, что этот мир при этом принадлежит лишь ей и не существует в действительности.