Гора раздора - Ирина Шевченко

— Как знаешь.

Где он устроится на ночлег — последнее, что волновало сейчас Пэт. Пусть хоть в кухне за столом спит. Хватало проблем посерьезнее, но она и о них старалась не думать. А то ведь проворочается до утра, встанет невыспавшаяся, с больной головой и дурным настроением, а проблемы от этого никуда не денутся.

Патрисия разделась и забралась в постель, не забыв положить на столик у кровати заряженный револьвер. Беспокойные мысли роились в голове, но усталость пересилила страхи, и долгожданный сон открыл Пэт свои объятия… Из которых ее бесцеремонно выдернули, встряхнув за плечи.

Открыв глаза, Пэт увидела прямо перед собой лицо Тэйта Тиролла.

— Шаман очнулся.

Вот и выспалась.

Небо за окном только-только начинало сереть.

К своему перемещению на софу в докторской гостиной Эгери отнесся с невероятным спокойствием. Не возмущался, не сыпал вопросами. Когда Пэт, набросив халат, сбежала вниз, гоблин сидел на полу, вывалив перед собой содержимое многочисленных кармашков своего цветастого балахона, и безуспешно искал что-то в полутьме. Патрисия зажгла лампу.

— О, благодарю. — Щурясь от света, старик показал в улыбке мелкие желтые зубы и продолжил свое занятие. Казалось, он не совсем еще пришел в себя, а потому отвлекать его ни Пэт, ни Тэйт не решились.

Вскоре поиски шамана увенчались успехом. Из кучки тряпичных сверточков он выудил один, развернул и водрузил на длинный, загнутый крючком нос очки в тонкой металлической оправе.

— Так-то лучше, — сообщил наблюдавшим за ним людям. — Стар я уже. Ноги пока носят, а глаза совсем плохи.

— Очки, — шепотом прокомментировал Тэйт. — Гоблинам можно носить очки или это как с поездами?

Пэт уязвленно поджала губы.

— Поезда? — оживился Эгери. Присмотрелся к алхимику и прищелкнул языком. — Ты же тот мальчик, что обещал поезд, который будет возить в племя наших детей! А ты… — Глаза под круглыми стеклышками обратились к Пэт. — Тебя я тоже помню! Ты девочка, которая любит задавать вопросы. Маленькая дочка доктора Люи.

— Я уже не маленькая. — Патрисия улыбнулась, радуясь, что старик ее узнал.

— Это как посмотреть, — фыркнул Тиролл. Он стоял рядом, и макушка Пэт была вровень с его плечом.

Зато тычок локтем пришелся ровно в живот.

— Все мы — дети, — примирительно изрек шаман. — Дети своих родителей и своей земли. Дети природы… И сейчас я… э-э-э… чувствую зов ее… И должен откликнуться…

— Вы собираетесь камлать? — удивленно уточнила Пэт. — Прямо здесь?

— Э нет… — Гоблин оглядел гостиную. — Здесь не хотелось бы…

Алхимик издал невнятное хрюканье.

В ответ на возмущенный взгляд Пэт Тиролл картинно закатил глаза. Потом подал шаману руку, помогая подняться.

— Пойдемте, уважаемый. Покажу вам… хм… место, отмеченное духами. А малышка Пэтси пока заварит нам чай.

— Да-да, — закивал Эгери. — Чай — хорошо. Нас ждет долгий разговор.

С вечера плита успела остыть. Пэт засыпала угля, раздула огонь и поставила на конфорку чайник. Она тоже была бы не прочь пообщаться с духами природы, а заодно умыться и почистить зубы, но ограничилась тем, что собрала волосы, скрутила их в узел на затылке и прополоскала рот. Пока вода закипала, а Тэйт с гоблином отсутствовали, заглянула в приемную отца и убедилась, что Гилмор все еще крепко спит. Вернувшись на кухню, достала из шкафа скудные остатки вчерашнего пирога.

— Итак…

Усевшийся за стол шаман рассеянно теребил бахромчатый рукав и принюхивался к аромату заваривающегося чая. Начинать обещанный разговор не торопился.

— Итак, — повторила Пэт, — вы хотели что-то нам рассказать, почтенный Эгери?

Шаман снял очки, протер полой своего балахона и вернул на нос. Вздохнул.

— Что-то происходит, — проговорил задумчиво. — Я не знаю что. Духи встревожены, но они не хотят говорить со мной. Наверное, я понял бы, что случилось, если бы попал в пещеру, но меня не пустили туда. Вы знаете, что там находится?

— Храм всех богов, — ответила Патрисия.

— Храм, — повторил Эгери. — Это плохо. Вы знаете, для чего построили тот храм?

— Я не уверена, но, кажется, это место упокоения великого шамана.

— Шамана похоронили в храме? — встрепенулся старик. — Плохо, очень плохо…

— Почему? — спросил Тэйт. — Вы что-то знаете о том месте?

— Или о том шамане? — добавила Патрисия. — Судя по записям, он был великим че… гоблином…

— Нет, — ответил Эгери. — Не знаю. И это тоже плохо. Если он был воистину велик, есть лишь одна причина такому незнанию. Мой народ хранит память о деяниях предков. Истории о них передаются из поколения в поколение. Но случается, происходит что-то, о чем мы хотим забыть. И забываем. Не рассказываем своим детям. Не рисуем в историях на камнях. Когда умрут очевидцы тех событий, никто не вспомнит о том, о чем никогда не слышал. Мы не храним память о зле, даже в назидание. И не строим храмов в честь кого-то. Только в одном случае мой народ обращается к создателям мира — когда сам не в силах справиться с пришедшей к нему бедой.

— Выходит, тот шаман был бедой? — с сомнением уточнил алхимик. — Поэтому его прикопали в окружении алтарей?

— Его могила между алтарей?

— Нет, — тряхнула головой Пэт. — Мы не нашли никакой могилы.

— Значит, там упокоен его дух. — Лицо старого гоблина сморщилось. — Был упокоен.

В былые времена и сам шаман, и его соплеменники нередко наведывались в Фонси и торговали с окрестными фермами, так что на арлонском Эгери говорил бегло и без акцента. Тем не менее не все в его словах Пэт понимала. То ли оттого, что не выспалась, то ли потому, что, как ни старалась, за годы учебы и работы так и не смогла по-настоящему разобраться в традициях и культуре гоблинов.

Шаман поведал, что около двух недель назад, как раз в то время, когда, по подсчетам Пэт, обнаружили храм, что-то странное начало твориться в мире духов. Они будто встревожились, но, сколько Эгери ни спрашивал о причинах волнений, ему не ответили. А спустя несколько дней духи и вовсе перестали отзываться. Шаман чувствовал их присутствие, но не слышал голосов. Только один, едва различимый, что позвал его к горе, известной как гора Надежды.

— Мне нужно попасть в храм, — закончил рассказ гоблин. — Ты ведь отведешь меня туда, девочка, которая задает вопросы? Вместе поищем ответы.

Откуда он знал, что только у нее есть право провести кого-либо в святилище, Патрисия не задумалась. Лишь представила, что снова окажется в пещере, и голову заполонили другие мысли. Воспоминания. Страхи. Раскаты взрывов и грохот осыпающихся камней…

— Пэт… — Тэйт коснулся ее руки, вытягивая из темной пещеры в светлую кухоньку. — Нам ведь нужны ответы?