Эпик. Война Ассасина - Андрей Лавин

Я отвел в сторону край плотного занавеса и вошел.

Грот был неглубоким — метров тридцать — и очень, очень высоким. Электрические лампы разгоняли темноту.

Излучатель напоминал радар.

Ажурные металлические «лапы» подпорок, вогнутая тарелка, направленная вверх и наискосок. Из центра торчал хищного вида передатчик, на конце которого красным мигала лампа. Рядом с Излучателем я почувствовал себя букашкой — настолько он был монументален. И красив. Так красива Эйфелева башня. Но почему он спрятан в толще скалы?

Последний вопрос озвучил Вейдеру.

— Излучатель влияет непосредственно на Ноосферу, — ответил Хранитель. — Камень для него — не помеха. Думаю, создатели могли установить его даже в пещерах глубоко под землей, но, наверное, для лучшего покрытия предпочли высоту.

— И с помощью этого прибора можно устроить новый Шторм?

— Именно.

— А как это будет? Если я включу Излучатель, что случится с Аномальными землями?

И тут что-то пошло не так.

Хранитель вдруг утратил плотность, изображение подернулось рябью, Горыныч заорал дурниной, перелетел с него к Карло.

Картинка стала плоской, зернистой и черно-белой, как в старых фильмах. Все вокруг замерло. Воздух сгустился.

Я медленно, преодолевая сопротивление, начал поворачиваться — и тут Хранитель заговорил. Но не обычным своим голосом, а еще более механическим и полностью лишенным интонаций:

— Внимание. Говорит Архитектор, главный ИскИн Кластера. Мы не имеем возможности напрямую вмешиваться в игровой процесс, так как нарушим этим естественный баланс сил, сформированный годами существования вирт-мира. Но мы крайне не рекомендуем использовать Излучатель в данный момент времени. При вмешательстве третьей силы это может привести к непредсказуемым и, возможно, фатальным с точки зрения пользователей-людей последствиям для Троемирья.

Мать мою в кулер! И как прикажете с ним общаться? Почему не админы, а ИскИн, его самый глубинный, самый важный слой? Умник рассказывал недавно, что искусственные интеллекты начали выходить из-под контроля. Но этот, вроде, ведет себя корректно.

— Какая третья сила? Кайзер с Анубисом? И какие могут быть последствия?

— Сложная сеть причинно-следственных цепочек, формируемая поступками всех игроков и неигровых персонажей, способна катастрофически нарушиться в случае ввода в игру сверхинформации, не добытой пользователями естественным игровым путем. Что ты слышал о Переходе?

Ну, загнул. Причинно-следственные цепочки, сверхинформация…

— О переходе куда?

Неприятно, конечно, казаться тупым, но лучше уточнить. Я глянул на спутников — их будто отключили. Карло замер в коляске, чуть прищурившись, будто собрался моргнуть, на его плече — Горыныч с разинутым клювом и раскинутыми крыльями, чуть поодаль — Гудвин. Одна лапа поднята, голова повернута в мою сторону. Он начал движение и не закончил. На миг стало страшно за спутников, но потом я подумал: то, что происходит сейчас, это общение с ИскИном — неигровой момент. А значит, неписям нельзя это видеть. Время для нас с Архитектором остановилось, мы можем беседовать долго, а в Аномальных землях не пройдет и минуты.

— Не слышал, — констатировал ИскИн. — Не «куда». Переходят не «куда», переходит «кто». На данный момент я не могу дать больше информации, как и продолжить общение. Желаю приятной игры.

И отключился. Хлопнули крылья Горыныча, раздался его вскрик, шагнул ко мне Гудвин, Хранитель снова стал объемным, цветным и плотным.

— Просьба повторить вопрос, — деревянным голосом произнес он.

Вопрос? Какой вопрос? Ах, ну да…

— Что случится с Аномальными землями после Шторма?

— Неизвестно. Может быть, они станут еще более Аномальными… Но хочу напомнить: мало кто выжил в прошлый раз. Запустившие Излучатель также погибли.

— Да не собираюсь я его включать.

Мне вдруг показалось, что от Излучателя исходит холод. Не физический, а холод дурного предчувствия.

— Пойдем отсюда, — решил я. — У нас еще полно дел.

Пока спускались, размышлял.

Переход…

Переходом можно назвать смерть. О чем толковал этот Архитектор? Кайзер с Анубисом пытаются провернуть что-то опасное, но — оставаясь в рамках Игры, не нарушая, во всяком случае, по-крупному, законов вирт-мира. И поэтому ИскИны не могут им помешать. И сражаться с врагами мне тоже нужно в рамках Игры. Хотя у меня-то и нет возможности выйти за них… Ладно, но что это за Переход такой? Архитектор, хоть и говорил равнодушным синтезированным голосом, это слово произнес со значением, выделив его, будто это было название.

Когда мы уже направились в зал совещаний, пришло сообщение от Ливси:

«Эй, друг, тут, блин, такое! Тут цирк с конями! Точнее, с козлами!!!»

Сначала я не понял. Какие кони, при чем тут козлы?! Мысли мои все еще были заняты диалогом с Архитектором, попыткой найти третий, четвертый и пятый смысл в его словах. Не успел я отбить вопрос Ливси, как Хранитель замер на секунду и обратился ко мне:

— Фавны просят разрешения войти. Пустить?

Ох, я же приглашал их нанести ответный визит! Ну как же не вовремя!

— Пустить. Много?

Хранитель снова на секунду подвис — общался с охранной системой Технозамка.

— Пятьдесят особей.

Йоха идет домой.

— И четыре зомби, — уточнил я. — Так. Хранитель, у тебя есть информация о ритуалах? Как мы должны принять наших козлоногих друзей?

— Такой информацией я не владею. Фавны — дикое племя, сведения о языческих ритуалах не хранятся в моем сознании.

Что-то он после вмешательства Архитектора стал менее человечным… Но более правильным. Прежний Вейдер был мне как-то ближе. Вот не хотелось бы, чтоб подобное случилось, например, с Карло. Ладно, будем надеяться, что Хранитель через какое-то время снова «разболтается» и станет похож на человека.

— Значит, будем импровизировать. Карло, Гудвин, вы случайно ничего не знаете?

Они не знали. Карло, правда, тут же разинул болтливый свой рот:

— Они же эти… как их… сатиры, да? Значит, похотливые. Значит, нужно принести им в дар бабу. Девственницу. Насчет Белки я не очень уверен, но другой кандидатуры нет.

— Жеррртву! — обрадовался Горыныч. — Сожрррать!

— Белку не трожь! Белку не трожь!

— Молчите оба, вернее, трое, — попросил я. — А то суп сварю ритуальный из попугая. Из тебя, Карло, тоже. Ты, конечно, невкусный, а местами даже и ядовитый, но фавны вряд ли привередливы в еде. Помалкивай, не порть мне дипломатию.

И обратился к Ливси, Россу и Белке сразу:

«Если кто что знает про обычаи диких племен — скажите мне. Пока не высовывайтесь, побудьте в зале. Я выйду и встречу наших гостей».