Земля ветеранов - Александр Шакилов

– Кто? – услышал меня палач.

– Путники. Те, кто…

Меня перебил Рыбачка:

– Пришельцы с Альфы Центавра, которым все мы нужны, чтобы сожрать нас с хреном и горчицей!

Определенно ему хватит пить, подумал я, но сказал следующее:

– Вообще-то мы не нужны им. То есть конкретно мы, здесь присутствующие.

– Что? – Похоже, эта тема заинтересовала Хельгу. – Как это?

– А вот так. Никто нас не собирается завоевывать и есть. Путники и мы – в разных пищевых цепочках. – Прислушавшись к своим ощущениям, я уточнил: – Разве что разведчики-метаморфы могут…

– Но ведь киднепинг! – Милена поправила разгрузку, которая столь прелестно сочеталась с ее летним платьем.

– Подростков, любимая, никто не крал, они сами сюда пришли. А тут их использовали как… Как батарейки. Точнее – как аккумуляторы. Они ведь могут зарядиться, а потом отдать энергию, а потом опять зарядиться.

– А почему вообще подростки? – не поверила она. – Не проще ли было захватить электростанцию? Они ведь, инопланетяне эти, наверняка очень могущественные, раз смогли к нам добраться.

– Они не инопланетяне. – Я осторожно ступал по слизи, так и норовившей выскользнуть у меня из-под ботинок.

Рыбачка приложился к фляге.

– А кто ж они тогда? Земляне?

Я кивнул:

– Они называют себя… По-нашему, приблизительно очень, но… путники, как я уже сказал. А их разведчики – метаморфы, способны изменять свои тела. Но они действительно земляне. Живут на этой планете, а не из космоса прилетели. Но вообще они… – Я прислушался к себе, попытался четче сформулировать то, что понимал в образах, на чуждом человеку языке, с помощью ощущений, полученных рецепторами, которых попросту нет в моем теле. – Они из параллельного мира, из иной реальности, но все-таки с Земли. У их цивилизации есть одна цель – Всеобщее Единение. Им нужна энергия для того, чтобы путешествовать между мирами – совершать Прыжки. Вот для чего им наши дети – как источники энергии.

Я поправил ремень автомата на плече. Нора по едва заметной дуге изгибалась влево.

…А еще путники верят, что однажды закончат свой Путь, вернувшись в исходную точку, и тогда все реальности схлопнутся в мир Прародителей, это и будет Всеобщим Единением. Исчезнут люди и прочие существа, населяющие великое множество миров, пройденных путниками. По их подсчетам следующий Прыжок будет последним, кольцо сомкнется, и всем будет счастье… Правда, у крысозавров на сей счет иное мнение: единение параллельных миров станет настоящей катастрофой для нашей планеты.

Единение ее попросту уничтожит.

Об этом, правда, я умолчал. Не хотел расстраивать товарищей по оружию. Да и не очень-то я доверял крысозавру, который явно не был со мной до конца откровенен.

– Ты сказал, путникам нужны наши дети? – Милену этот аспект особо заинтересовал, поэтому она повторила вопрос: – И все-таки, почему эти твои метаморфы или путники, или как их там… Почему они получают энергию так экзотично? Захватили бы себе атомную электростанцию и…

– Во-первых, они не мои, а во-вторых… – я зажмурился, пытаясь нащупать ответ и облечь его в доступную мне и остальным форму: – Неандертальцы, сидя у костра, и представить себе не могли, что греться можно не только от углей, но расщепляя атом или, к примеру, используя напор пронизывающего до костей ветра. Вот и мы…

Насчет электростанций я понял одно. Вся энергия, которую они вырабатывают, ничтожна в сравнении с потребностями путников. И потому им не нужны углеводороды, их не интересуют термальные источники и приливы. В нашем мире они запитываются с помощью сложного химического соединения – той самой «манны небесной», взаимодействующей с какими-то неизвестными человеческой науке веществами, вырабатываемыми организмами подростков, вступивших в период полового созревания. «Манну» можно получить лишь в специальных условиях. И эти условия созданы в Парадизе, куда активно завлекают молодежь Вавилона. Пока что такой анклав один, именно на территорию стадиона попал авангард путников – разведчики – после некого перемещения, которое они называют Прыжком.

– Откуда ты все это знаешь?! – вмешался палач, пару минут уже не подавший ни звука, как и его страшненькая обожательница. – Грешник, что за бред ты вообще несешь?!

– Помнишь эти часы? – Я показал ему «Bregguett» у себя на запястье. – Это все из-за них.

Заур покачал головой. Похоже, он решил, что я совсем съехал с катушек. Что ж, на его месте я вряд ли подумал бы иначе.

– Прибыв к нам или еще куда, разведчики меняются не только физически, но и мысли… душа… короче, они во всем должны походить на местных. А чтобы при этом пользоваться всеми своими приспособами и не забыть, кто они есть на самом деле, разведчикам нужны специальные накопители информации. Для каждого нового мира эти приборы… Хотя, они не совсем приборы, они… живые, что ли. Короче говоря, каждый раз эти штуковины выглядят иначе, их маскируют под нечто обычное для конкретного мира. – Я говорил сбивчиво, быть может, непонятно и без привычных своих шуточек. – У нас разведчики взяли за основу наручные часы, но из-за слабого понимания местных реалий сделали их копиями ну очень дорогих швейцарских часов. Такие настоящие тысяч тридцать евро стоят. Смотри, они ведь не идут, стрелки не двигаются.

Я постучал пальцем по отполированному сапфиру.

Заур посмотрел. Хмыкнул. Я не убедил его. Но потом лицо его исказилось, он провел ладонью по черепу и пробормотал что-то о мальчике-беспризорнике из Киева, у которого такой дорогой вещи не могло быть по определению, и о том, что мальчик тот сбежал от работорговца при загадочных обстоятельствах.

– Внутри, под стеклом, – продолжил я, когда он замолчал, – вовсе не шестерни с пружинками. Именно по этим часам можно вычислить разведчиков-метаморфов, как бы они ни были похожи на людей. Эти бутафорские часы сделаны с учетом нашей биологии, и потому, надев их, я получил доступ к инфе разведчиков.

Заур задумался. Глаза его под линзами очков блеснули.

– Я должен во все это вникнуть лично. Во имя Закона дай мне часы демонов! – потребовал он.

– Да без проблем. – Я честно попытался снять с себя куранты, мне было немного не по себе из-за их воздействия. Вот только ничего у меня не получилось. Корпус точно прирос к запястью, и ремешок никак не расстегивался. Я дернул разок, другой…

Палач молча перехватил мою руку. Одной попытки избавить меня от «Bregguett» ему оказалось достаточно.

Покачав головой, он отпустил меня:

– Это твоя ноша, Край. Твой крест.

– Слушай, а может, их ножом поддеть, или еще чем? – мысль насчет креста мне не понравилась: повторять подвиг того, кто прославился с помощью распятия, я не собирался.

– Ты лучше, Край, демонов поддень чем-нибудь. Пули их берут? Что об этом твои часы говорят?

Похоже, подобные мысли занимали всех. С меня не сводили глаз, ожидая ответа. После всего увиденного мои спутники готовы были поверить хоть в умный хронометр, хоть в черта лысого. И я их понимал.