Эргай. Новая эра Земли - Татьяна Зинина

— И я для тебя всего лишь подруга, — добавила, всё же снова повернувшись к нему.

— Эм, — ухмыльнулся парень. — А ты ни о чём не забыла?

Он шагнул ко мне, обвил талию рукой и уже хотел поцеловать, но я отвернулась.

— Не стоит.

Но Дарис привычно не обратил на этот протест никакого внимания. Коснулся пальцами моего подбородка, повернул к себе и поймал мой виноватый взгляд. Вот только чем дольше вглядывался в мои глаза, тем напряжённее становилось его лицо. А потом он просто отстранился… и даже руки от меня убрал.

Только я собралась спросить, что же так на него подействовало, но Рис заговорил сам:

— Ты влюблена, — прозвучал в тишине палаты его сухой бесстрастный голос. — Не в меня.

И это заявление не просто меня огорошило, а попросту выбило почву из-под ног. Я пошатнулась и даже схватилась рукой за стекло медицинской капсулы, чтобы не упасть.

— Чего?! — выпалила, справившись с состоянием шока. — Влюблена? А большей глупости ты придумать не мог?

— Это не глупость, — с убийственным спокойствием ответил Рис. — Скажу больше. До этой твоей прогулки на поверхность всё было иначе.

— И в кого же, по-твоему, я за несколько часов успела влюбиться? — почему-то теперь, после его заявления, мне даже стало весело. — В водителя автобуса? Или в того мужика, которому продала серьги?

— Нет, — отмахнулся он, продолжая смотреть мне в глаза. — Кажется, ты просто сама себя пока не понимаешь. Но я чувствую произошедшие в тебе перемены.

— Это бред. Рис, — вздохнула, покачав головой.

Но словно в насмешку, перед мысленным взором снова появилось лицо Гая. Да, его близость, пусть и в голографическом образе, действовала на меня даже слишком сильно. И это казалось странным.

— Вот, Сашка, ты сейчас именно о нём думаешь, — вдруг заявил этот чрезмерно одарённый эмпат. И что странно, больше не выглядел обиженным или расстроенным. Нет, теперь в его глазах плясало любопытство. — А ну, признавайся, кто он!

— Не признаюсь! — ответила, нервно отмахнувшись. — Ни за что!

— А если я буду тебя пытать? — тоном искусителя поинтересовался мой друг.

— Да перестань ты. Могут у меня, в конце концов, быть хоть какие-то тайны?

Но Рис явно не желал сдаваться.

— Значит, ты к нему7 ездила? Сбежала, чтобы проведать давнего знакомого, возможно даже бывшего возлюбленного? Увидела его, и чувства всколыхнулись с новой силой?

Он говорил это с таким наигранным пафосом, что я скривилась.

— Отстань, — бросила, отворачиваясь.

— Не отстану, — заявил он. — Меня, можно сказать, бросили. Променяли на какого-то там… И я точно имею право знать, на кого.

Чем он лучше?

— Да не лучше он, — сказала, устало вздохнув. — И я не влюблена. Просто… он вызывает у меня странные, непривычно сильные эмоции.

— Так это и есть влюблённость, — хмыкнул Дарис. — Именно её отголоски я улавливаю. И судя по тому, что вижу, ты влипла по полной программе.

Я же снова взглянула на него, поймала насмешливую улыбку, которую он не успел спрятать и, покачав головой, ответила:

— Рис, признайся уже, что ты не испытываешь ко мне никаких чувств. Я ведь для тебя не больше чем подруга.

— Ну, мне нравится заниматься с тобой сексом, — спокойно ответил он. — И тебе это занятие тоже весьма по душе. Но если ты про влюблённость, то не вижу в ней смысла.

— Вот! — заявила, подняв вверх указательный палец. — Наши с тобой отношения — это просто дружба. Рис, и я же понимаю, зачем ты вообще затеял это сближение со мной. Тебе ведь явно поручили сделать так, чтобы я и думать забыла об уходе после выполнения трёх заданий.

— Ух ты, как разговор повернулся, — удивлённо ухмыльнулся он. — Продолжай. Может, ты считаешь, что и общаюсь с тобой я тоже исключительно по чужой указке?

— Не знаю, — проговорила, опустив взгляд. — Я уже ничего не знаю. Но… если честно, думаю, что изначально это было именно так. Ведь наши близкие отношения — прекрасный способ заставить меня остаться среди вас добровольно.

Как ни странно, но он не стал ничего отвечать, не предпринял ни единой попытки меня переубедить. Просто изобразил натянутую улыбку, развернулся и молча ушёл. И только по тому, с каким грохотом закрылась за ним дверь, стало ясно — мои слова его здорово задели.

«И всё же, Сашка, ты дура, — прозвучал в голове укоризненный голосок Кати. — Я иногда начинаю сомневаться, есть ли у тебя в голове мозг. Зачем ты вообще этот разговор затеяла? Ответила бы на его поцелуй, и он бы ничего не заподозрил. Обошлись бы без этих объяснений».

«Я просто не смогла», — ответила, устало присев на кровать рядом с медицинской капсулой.

«Говорю же, дура, — отозвалась искусственная сестра. — Дура, которая, кажется, влюблена в Алишера Эргая».

«Два что вы заладили? Нет! Я не влюблена, тем более в Гая!»

«Конечно, конечно. Я тебе верю».

И столько иронии было в её голосе, что захотелось ответить что-нибудь нецензурное. Но я сдержалась.

«И кстати, деточка, про „дуру“ я всё же погорячилась. Потому что иногда ты проявляешь настоящие чудеса догадливости, — продолжила Катя, теперь уже совсем другим тоном. — Ты своим глупейшим вопросом про родство с Эргаем, заданным Рису в лоб, натолкнула меня на одну мысль. Я её проверила, и знаешь что… У лорда Билора Дайрона Эргая три сына. Старшего зовут Элиот, среднего — Алишер, а младшего…»

«Андарис, — ответила я за неё. — Ведь так?»

«Именно, — с ухмылкой в голосе заявила Катя. — Такая вот, Сашка, получается ирония: ты спала с одним Эргаем, а влюблена в другого».

«Да не влюблена я в него! — рявкнула зло, и снова вернулась к обсуждаемой теме. — Значит, Риса зовут… Дайрон Андарис Эргай?»

«Угу. И как мне показалось, его братец твёрдо намерен вытащить Риса из рядов „Защитников свободы“. Даже если тот будет сопротивляться».

— Стоп! — сказала вслух, только сейчас окончательно сложив одно к одному.

Ведь Дарис сам сказал, что его средний брат в опале, потому что он тоже состоял в рядах «Защитников свободы» и был осуждён. Но ведь получается, что он говорил о Гае? Упомянул, что тот и сейчас отбывает наказание…

Нет. Не сходится. Значит, мы с Катей где-то ошиблись в выводах. Ведь не может быть столь высокая должность дана тому, для кого вся служба — лишь исполнение приговора. Да и слишком это изощрённое наказание — заставить человека делать то, против чего он так рьяно боролся. Хотя… что я знаю о судах Союза? Что я знаю о Гае? Как меня вообще угораздило оказаться вовлечённой во всю эту историю?

«Ладно, Сашка. Сложно всё, — влез в ход моих мыслей голос Кати. — Я попробую поискать информацию в сети Союза. Может, что- то и найду. Помню, что в одно время вокруг персоны Алишера Эргая было много сплетен. Но даже тогда достоверной информацией владели единицы».