Уж замуж второй раз? - Елена Малиновская

Казалось бы, так просто! И ведь Петер абсолютно в своем праве. Он хозяин замка. Он единственный и законный наследник своего отца. Поэтому даже Джестер Курц не в силах запретить ему это. Но почему в таком случае мне настолько не по себе? Почему меня не оставляет странная уверенность, будто мы совершаем страшную ошибку?

— Идем, — поторопил меня Петер. — Тереза, чего медлишь?

Я еще раз вздохнула. Покрепче сжала кулаки. Действительно, сейчас уже глупо отступать. Так что нос выше, Лариса!

И я покорно последовала вслед за Петером.

Сразу от двери начиналась узкая винтовая каменная лестница, которая крутой спиралью убегала куда-то во мрак. Петер любезно подал мне руку, и мы начали спуск.

Блики магической сферы плясали на влажных стенах, ложились неровными полосами на сосредоточенное бледное лицо моего супруга.

Странно, я думала, что каждый наш шаг будет сопровождать гулкое эхо. Но даже цокот моих каблуков звучал как-то приглушенно. Воздух был душным и сырым. Каждый вдох давался с усилием, вокруг головы словно сомкнулся обруч, и в висках начало неприятно покалывать, как перед приступом мигрени.

— Давненько я здесь не был, — фыркнул Петер, свободной ладонью утирая обильную испарину, выступившую на лбу. — Уже забыл, насколько это неприятное место.

— А что ты тут делал? — полюбопытствовала я.

— Да просто. — Петер пожал плечами. — Осматривал свои владения, так сказать. Правда, до самого низа так и не спустился. Решил, что отец вряд ли стал бы прятать драгоценности здесь. Слишком немощным он был, чтобы скакать по крутой лестнице. — Подумал немного и добавил: — Как видно, ошибался.

Я нахмурилась. Соображение Петера, высказанное между прочим, было более чем логичным. Барон Гейб Теоль умер после долгой болезни. Когда именно он спрятал драгоценности? Неужели после того, как почувствовал упадок сил и приближение смерти? Или все-таки во времена, когда не жаловался на здоровье? Если верно первое утверждение, то каким образом ему удалось без посторонней помощи спуститься в подвал? Тут-то и здоровому человеку, как верно заметил Петер, находиться неприятно и тяжело. А уж пожилому мужчине на пороге перехода в лучший из миров — тем более.

Но, возможно, барон Гейб озаботился о фамильных драгоценностях заранее.

Несколько минут мы продолжали спускаться молча. Воздух все густел и густел. Подол платья неприятно отяжелел и лип к ногам.

— Секундочку! — первым не выдержал Петер.

Остановился и оперся рукой об стену, тяжело и глубоко дыша. Выудил из кармана штанов носовой платок и принялся тщательно вытирать шею и лицо.

В этот момент откуда-то сверху донесся до боли знакомый звук ржавых петель. Я вздрогнула от ужаса. Это что такое? Кто-то закрыл дверь?

Петер задрал голову, словно силясь разглядеть что-то сквозь толщу тьмы. В магическом свете я увидела, как его зрачки расширились от волнения.

— Нас заперли? — спросила я, почувствовав, как от ужаса волосы на голове начинают шевелиться.

— Наверное, — согласился Петер.

Мне резко подурнело. О небо, недаром мне так не хотелось спускаться в этот подвал, да будь он неладен! И что теперь делать? Неужели мы обречены погибнуть здесь? Сомневаюсь, что в этом каменном колодце есть приток свежего воздуха. Стало быть, мы непременно задохнемся. Или же умрем от голода и жажды. Как первый, так и второй варианты меня совершенно не устраивали. Еще неизвестно, какая смерть более мучительна и ужасна.

— Ничего страшного, Тереза, — поторопился заверить меня Петер. — Стоит нам только закричать погромче — и нас обязательно услышат.

Хотелось бы верить. Но почему в таком случае я слышу в голосе мужа неуверенность и страх?

— Давай сначала закончим то, зачем сюда пришли, — продолжил Петер и ободряюще потрепал меня по плечу. — Найдем драгоценности и тогда уже начнем звать на помощь.

Если честно, я уже сейчас рванула бы наверх и принялась орать в полный голос, барабаня по двери руками и ногами. Но остатками здравого смысла я осознавала, что Петер прав.

Скорее всего, на шум явится именно Джестер. Инквизитор наверняка захочет выяснить, какая нелегкая понесла нас на ночь глядя в подвал. Вцепится, словно голодный клещ в бродячую собаку, и не отстанет, пока не узнает всю правду. Но пока он будет разбираться с нами, та же Агнесса вполне может первой отыскать сокровища и отправиться в бега. Дочь Петера знает, какой была наша цель. И я не доверяла ей. Не сомневаюсь, что при первом же удобном случае она обведет отца вокруг пальца, присвоив себе драгоценности.

— Давай, — неохотно согласилась я.

Теперь спуск продолжался гораздо быстрее. И я, и Петер неосознанно ускорили шаг. Думаю, и моего мужа не радовала мысль о возможной смерти от удушья. А еще я напряженно размышляла, не стали ли мы жертвами злого умысла. Петеру пришлось приложить немало усилий, чтобы открыть дверь. Вряд ли она захлопнулась от обычного сквозняка. Но неужели кто-то запер нас здесь? В таком случае следует резонный вопрос: действительно ли кто-нибудь услышит наши крики о помощи? Что, если дверь не пропускает ни малейшего звука?

Бр-р! Я передернула плечами, запретив себе думать на эту тему. Иначе точно ударюсь в панику.

— Ага, — довольно проговорил Петер, сделав очередной шаг.

Лестница закончилась. Мы вышли на ровное пространство, и магическая сфера взмыла высоко над нашими головами, осветив длинный покатый свод узкого коридора, окончание которого скрывалось во тьме.

Петер зашуршал пергаментом, сверяясь с картой.

— Так, — проговорил он через несколько минут. — Справа должно быть ответвление.

После чего решительно двинулся вперед.

Я медленно последовала за ним, продолжая ежесекундно озираться по сторонам. Кожа между лопатками нестерпимо зудела, как будто я чувствовала спиной чей-то тяжелый немигающий взгляд.

Да ну, бред какой-то! Чего я боюсь? Ну чего? Призраков? Но с покойным отцом Петера, как выяснилось, можно даже неплохо поболтать и узнать от него что-нибудь полезное. Вряд ли в этом подвале на самом деле водится нечто страшное и смертельно опасное. Любой монстр давно бы умер с голода, если учесть, сколько времени тут никого не было.

— Полагаю, здесь, — проговорил Петер, остановившись около едва заметной ниши.

При виде ее мое с таким трудом обретенное спокойствие моментально испарилось.

Невысокий проем был полностью затянут белесыми лохмотьями паутины. И я поежилась от омерзения, осознав, что сейчас нам придется продираться через эти тенета. Фу, гадость какая! А если мне за шиворот свалится что-то мохнатое с множеством лапок? Уверена, что в этом мире тоже хватает ядовитых созданий. Сколопендры всякие, многоножки, мокрицы и слизняки. Последние хоть и не представляют особой опасности, но приятного мало — вытряхивать их потом из волос.