Какого темного? Академия для властелина тьмы - Ольга Валентеева

— Направленность? — поинтересовалась она.

Я приблизил к себе кровавую нить. В ней были очевидны алые сполохи. Подцепил один такой сполох — ответ пришел мгновенно:

— «Паучья сеть».

Страшное по своей сути проклятие, когда человека парализует и он начинает задыхаться. Учитывая, что проклятие отсроченного действия, значит, пытка может продолжаться очень и очень долго. Теперь предстояло самое сложное — уничтожить проклятие, заключенное в эту капельку крови. Марита отвлеклась от своих записей. Она внимательно наблюдала, как я запускаю нейтрализующее заклятие и тяну черноту на себя.

— Осторожно, Эрин, — прошептала она.

— Не беспокойся, — ответил я. — Все под контролем.

Нити магии не желали поддаваться. Я усилил натиск. Расплел одну цепочку, потом еще одну. Чернота хлынула в мою сторону, желая заполучить жертву. Раскрыл щит, отгораживаясь от возможных последствий, и потоки проклятия растворились в пространстве, никому не причиняя вреда. Проверил — перед нами была обычная капля крови. Передал стеклышко Марите.

— Ничего, — подтвердила она.

Мы подозвали профессора Керениса, чтобы тот оценил работу.

— Замечательно, — подвел он итог, и мы с подругой довольно переглянулись. — Тип проклятия и метод работы выбраны верно. Считайте, что вы спасли кому-то жизнь. Вестер, можно вас на два слова?

А вот это мне уже не понравилось. Не то чтобы я не доверял Керенису, но к чему эти разговоры посреди пары? Мы удалились в подсобку, где профессор хранил материалы для лекций и практикумов.

— Присаживайтесь, Вестер, — указал Керенис на стул. — Хотел поговорить с вами по поводу проклятия, которое вы наслали на студентов Родеса, Деммера и Лиарденаля. Эрин, вы же понимаете, что это противозаконно?

— Противозаконно портить чужую работу, — нахмурился я.

— Их родители могут написать на вас жалобу самому его темнейшеству Эринальду. Поэтому в наших с вами интересах как можно быстрее снять проклятие, пока о нем не стало известно родственникам пострадавших.

— Пусть пишут, — представил лицо Дэла, когда ему доложат о моих «успехах». — Я кому угодно докажу, что действовал в своем праве.

— Эрин!

— Профессор Керенис, повторяю лично для вас — это проклятие исчезнет само, как только они раскаются. Не раньше и не позже. Я не делал закрепления на себя и снять его не могу. Как и вы не сможете. А теперь простите, вас ждут студенты.

Керенис проводил меня тяжелым взглядом. Они что все, сговорились? Надоело объяснять каждому встречному, что это проклятие — особенное и глубоко индивидуальное. Творческий шедевр, если можно так выразиться.

Внутри поднималось раздражение. Почему никто не накажет их за проступок, а все пытаются надавить на меня? Я не портил результаты чужого труда. Вообще веду себя тихо и мирно, что мне несвойственно. Зато почему-то все пытаются мне напакостить. Ничего, от наличия рогов еще никто не умирал.

— Эрин Вестер, к ректору, — ожила внутренняя связь академии.

Мы же договаривались, что не будем видеться хотя бы неделю! Керенис нажаловался? Когда только успел? И потом, ничего нового Редеусу он сообщить не мог. Ладно, придется проведать демона и добавить ему седых волос в гриву.

С пары меня отпустили без вопросов, поэтому я быстро пересек переплетение лестниц и оказался у нужной двери. Постучал, дождался короткого «входите» и переступил порог. Будь я живописцем, запечатлел бы этот миг для благодарных потомков. За столом сидел бледный и усталый Редеус, подперев рукою голову. Напротив, в креслах с высокими спинками, восседали двое. Эльфы, светлые до тошноты. Лица словно вырезаны из белого мрамора. И такие же надменные. Женщина смотрела на меня просто холодно, а мужчина разглядывал так, будто перед ним была мерзкая, противная букашка.

— Эрин Вестер, — представил меня Редеус. — А это — родители студента Лиарденаля, высокий лорд Винталион и леди Эданиэль.

А, мамаша и папаша нашего Терри. Успел нажаловаться, тыква на ножках.

— Рад приветствовать вас под сенью нашего крова. Да озарит первозданный свет ваши шаги и да не принесет наша тьма вреда вашей семье, — выдал придворное приветствие — и прикусил язык. Что поделаешь, привычка. Годами вдолбленная. Зато у эльфов округлились глаза. Ничего, ушастые, я вам могу поэму на древнеэльфийском прочитать. Этим даже ваш сынок вряд ли похвастается.

— Да пребудет с вами равновесие света и тьмы, — первой пришла в себя единственная дама в нашей компании.

— Эрин, думаю, ты догадываешься, зачем тебя хотят видеть высокие лорд и леди, — судя по голосу Редеуса, он уже ни на что не надеялся и предоставил мне разбираться самому.

— Думаю, они хотят поподробнее узнать о причинах, по которым их сын теперь источает неприятный запах, — я решил пожалеть ректора и принять удар на себя.

— Именно, — свел эльф тонкие нити бровей. — Потрудитесь объяснить, молодой человек, по какому праву вы прокляли моего сына Терениэля.

— А при чем тут я? — сверкнул очами. — Прогнил он до глубины сути. Вот и пованивает.

Эльф подскочил с кресла. Леди картинно прикрыла лицо руками — видимо, знает, на что способен ее муж в гневе. А мое тело и магия среагировали раньше, чем рассудок — лорда впечатало обратно в кресло и спеленало магическими путами. Вот это я дал! Эльф ведь, светлый. А свет, что уж кривить душой, истребляет тьму на раз-два.

— Эрин, отпусти высокого лорда, — миролюбиво попросил Редеус. — Думаю, он уже успокоился и готов выслушать твои объяснения.

— Может, я сначала объясню, а потом отпущу? — предложил ректору.

— Пусть так, — кивнул демон. Как бы после нашего общения ему не пришлось обращаться к лекарям.

Пришлось в двух словах пересказывать историю с клумбой. Эльф все больше хмурился. Эльфийка, наоборот, с интересом наблюдала за мужем, словно пытаясь угадать, с кого он первым спустит шкуру: с меня или с нерадивого отпрыска.

— Отпустите меня, лорд, — попросил Винталион. — Клянусь честью, я не причиню вам вреда.

Вот тьма! Высокородного во мне опознал. Но клятва есть клятва, пришлось позвать магию обратно. Стоит признать, она выпускала эльфа из объятий с большим неудовольствием.

— Какое наказание вы считаете достаточным для Терениэля? — так же спокойно спросил эльф.

— Понимаете ли, я за последние два дня повторяю чуть ли не в пятый раз. Дело не в проклятии, а в его рас-ка-я-ни-и, — по слогам произнес я, надеясь, что хоть до кого-то дойдет. — По сути, это не я его наказываю, а он сам.

— Какое занятное проклятие, — с улыбкой произнес Винталион. — Сами придумали?

— Да, был сильно зол, — признался честно. — Поэтому с радостью бы помог вашей проблеме, но, увы, это невозможно.

— Хорошо, я поговорю с Терениэлем и заставлю принести вам извинения, — гордо кивнул эльф.