Риджийский гамбит. Интегрировать свет - Евгения Сафонова

– Привет, – колдун рассеянно и приветливо оглянулся на меня. Одной рукой он сжимал перо с чернильным кончиком, другой придерживал лист пергамента. – В вашем языке есть другие слова, которые означали бы «блаженство»?

Я смотрела на колдуна, в кои-то веки чувствуя, что плохо соображаю. Голова шла кругом, и виной тому явно было не только недавнее пробуждение.

– Привет, – я отвечала скорее машинально. – Синонимы «блаженства»? Ну… счастье, эйфория, наслаждение… нирвана, может быть…

– Нирвана? – прикусив кончик пера, Лод кивнул. – Спасибо.

Не сказав больше ни слова, он принялся черкать что-то на пергаменте. А я не стала спрашивать, к чему вопрос. Откровенно говоря, он даже странным мне не показался – было просто не до того. Мысли медленно, но верно успокаивались, словно речная муть, оседающая на дно; и по мере того, как они успокаивались, я всё отчётливее понимала, что хочу сделать.

Хотя нет. Что должна сделать.

– Смотрю, ты занят, – проговорила я. – Не против, если я позавтракаю одна? Не хочу тебе мешать.

– Ты не помешаешь, – выведя на пергаменте последнюю вдохновенную закорючку, Лод отложил перо. – Я как раз закончил.

Ответ заставил меня отчаянно вцепиться пальцами в одеяло.

Не могу я сейчас завтракать. Не могу. Я должна найти ответы на те вопросы, что жгли сознание большими калёными буквами. Найти подтверждение тому, что это было реально – то, что я видела. Как можно скорее. И без его помощи.

Для верности.

– Лод, мне… мне надо побыть наедине с собой.

Посмотрев на меня, он резко посерьёзнел:

– Что случилось?

– Плохие сны. – Я поколебалась и, внимательно глядя на него, всё же соврала: – Мне снился дом.

– О. – Лод помолчал. – Понятно.

Во взгляде колдуна, кроме внезапной печали, я различила лишь что-то, очень похожее на сочувствие.

Нет, либо он действительно не знает, что на самом деле снилось мне этой ночью, либо изумительно прикидывается.

– Я просто немножко посижу одна. Внизу. А потом вернусь. Ты не против?

– Ты вполне можешь использовать спальню.

– Нет. Мне там неуютно. Я уже привыкла к гостиной. Может, в шахматы поиграю, чтобы отвлечься. Можно?

– Тебе не нужно спрашивать у меня разрешения на подобное.

Благодарно кивнув, я натянула чулки и, обувшись, быстро прошла в ванную. Наспех умывшись, выскочила обратно. Неловко улыбнувшись в ответ на его пытливый взгляд, спустилась в гостиную.

На моё счастье, никого из светлых там не было, так что я, не теряя времени, просто стянула с пальца кольцо, сунув его в карман бриджей. И негромко позвала:

– Акке.

Иллюранди вынырнул из тени так быстро, словно только этого и ждал.

– Да?

За его обычным вежливым поклоном чудилась насмешка, но мне было всё равно.

– Я должна поговорить с принцессой. Наедине. Я могу это сделать?

Иллюранди посмотрел на меня долгим, самую капельку любопытным взглядом.

– Сейчас узнаем, – сказал он, прежде чем снова исчезнуть.

От нервозности я прикусила костяшку большого пальца. Передумав, переключилась на кончик ногтя, косясь то на лестницу, то на дверь.

Что я делаю? В кои-то веки действую, почти не думая. Ужасно. Подумаешь, сняла кольцо. Если Лод захочет проверить, как я, и ничего не увидит, это наверняка заставит его спуститься в гостиную и – если сейчас у меня всё получится – своими глазами убедиться, что там никого нет.

Но я и правда устала бояться. Сомневаться. И постоянно думать, пожалуй, тоже.

– Принцесса у себя. Одна, – доложил Акке, вернувшись. – Я могу проводить тебя к ней. Предупредить о визите?

– Нет. Не надо, – я решительно опустила руку. – Просто веди меня.

До башни Повелителя добрались быстро. Дорогой встретили троих гвардейцев Альи, но те, завидев меня, отвели глаза и молча прошли мимо. Даже не знаю, что заставило их это сделать: память об участи Артэйза – или то, что передо мной шёл, словно скользя над полом, слуга Лода.

Перед дверью в башню, которую Акке услужливо распахнул, охраны не было. Поэтому я просто шагнула на первую ступеньку лестницы, отделанной чёрным мрамором, отражавшим сияние свечей, и поднялась наверх. Когда ступеньки закончились, с опаской заглянула в открывшуюся арку, но в круглой комнате никого не было. Стены и потолок покрывала серебряная роспись по сливовому шёлку, в тон обивке кресел, расставленных вокруг пустого овального стола. Кроме них в покоях был лишь камин да две двери, к одной из которых меня и подвёл Акке.

– Она здесь, – произнёс иллюранди, прежде чем отступить в тень. – Когда захочешь вернуться, позови.

– Ты и так узнаешь, когда я захочу вернуться. В жизни не поверю, что ты не будешь следить за нашим разговором.

Он только улыбнулся, тая во мраке.

Коротко выдохнув, я постучалась и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь.

Это была не та комната, в которой Морти говорила с Лодом. В более светлых тонах, с книжным шкафом у одной стены и каменным очагом у другой. Напротив очага приткнулся небольшой стол. За ним и сидела принцесса, встретившая меня донельзя удивлённым взглядом.

– Сноуи? – она поднялась на ноги. – Что ты здесь делаешь?

В комнате было тепло, почти жарко: в очаге трещал огонь, и на нём грелся небольшой котелок. На столе серебрились маленькие весы коромыслом, подле них – ножик с костяной рукояткой, рядом расположились прозрачные сосуды с порошками и жидкостями и кучки трав, сухих и свежих. Видимо, Морти готовила очередное зелье.

– Что? – мягко повторила принцесса. – Скажи, не бойся.

Она была в одних штанах и рубашке. Волосы не собраны в высокий хвост, как обычно, а просто прихвачены сзади лентой, босые ноги утопают в пушистой светлой шкуре, которую бросили под стол поверх огромного шерстяного ковра, – серого, как кожа дроу, с вышитыми по нему королевскими белыми розами. И даже сейчас – такая домашняя, такая простая, такая уютная – Морти была несравненно прекраснее меня.

Разве может кто-то выбирать между нами? В мою пользу?

– Я…

Глупость всей этой затеи заставляла слова застревать в горле, не доходя до губ.

Что я ей скажу? Как заговорю о том, о чём хочу?

– Я… простите за беспокойство, – пересохшие губы заставили облизнуться. – Хотела поговорить.

Не оборачиваясь, я спиной прикрыла дверь, отрезая себе путь назад.

И, кажется, на этом моменте Морти сама всё поняла.

– А, – тихо откликнулась она. – Думаю, я знаю о ком.

О ком.

Значит, действительно поняла.