Меч, дорога и удача - Алекс Орлов

– Ты хочешь убить меня, Мансур?

– А почему ты спрашиваешь? Неужели ты думаешь, что тебе удастся избежать наказания?

– Если хочешь убить – убей, только отпусти моих товарищей. Они ведь тебе ничего не должны.

– Отпускать товарищей, не отпускать товарищей – это буду решать я, – сказал Мансур, ударяя себя в грудь кулаком.

Он вскочил на коня и надменным взглядом окинул своих пленников.

– Мы что, куда-то поедем? – спросил Каспар.

– Да, вы все будете моими почетными гостями, – громко объявил Мансур, чем вызвал хохот своих воинов.

– Как долго нам придется гостить у тебя, Мансур?

– Пока мне не надоест видеть вас живыми. И скажи своему человеку-лисе, чтобы он убрал лук, иначе мои воины изрубят его на куски.

Под «человеком-лисой» Мансур понимал эльфа – со своими острыми ушами, красиво зачесанными назад длинными волосами и вычурной, явно нездешней одеждой он выглядел среди степняков настоящей диковиной.

Делать было нечего. Каспар вслед за мессиром Маноло взобрался на их общую лошадь, Бертран сел на свою, и в сопровождении воинов Мансура, не спускавших с них глаз, они двинулись по той же широкой улице, по которой приехали, куда – неизвестно.

Дорога до стойбища, где находилась ставка Мансура, заняла около трех часов. Все это время лошади степняков шли на рысях, и без воды даже выносливые кони мардиганской породы на глазах выбивались из сил.

Наконец конница Мансура и его пленники прибыли в стойбище-ставку. Это было большое поселение, состоявшее из полусотни шатров, которые располагались около полуразрушенного, судя по всему, некогда богатого дворца.

В отличие от городка, где появление Каспара и его людей вызвало панику, в стойбище Мансура все происходило совершенно иначе. Местные обитатели выскочили навстречу воинам и криками приветствовали своего вождя. Пленников они дергали за ноги, больно щипали и что-то возбужденно требовали, должно быть считая их чем-то вроде игрушек.

– Что с нами будет? – спросил мессир, наклонившись к уху Каспара.

– Еще не знаю, – грустно ответил тот. – Но думаю, не все еще потеряно – мы с Мансуром поторгуемся.

– Как я понял, вы знакомы с ним…

– Да, мы с ним знакомы.

– И что, вы с ним прежде плохо обошлись?

– Не то чтобы плохо… Просто я его обманул, – ответил Фрай, пытаясь удержаться в седле, поскольку кочевники то и дело хватали его за ноги.

Среди шатров находилось что-то вроде площади. Там Мансур придержал коня, спрыгнул на землю и приказал пленникам сделать то же самое. Те спешились, и их лошадей сейчас же увели вместе со всеми запасами и отобранным оружием.

У Каспара забрали меч и кривой кинжал.

Топор Фундинула остался пристегнутым к сумке, а у орка почти что силой отняли его двуручный меч. Он бы не отдал его вовсе и был готов биться, однако Каспар приказал ему вести себя благоразумно.

Эльф отдал свой лук беспрекословно, как видно, понимая, что здесь нужно действовать хитростью и смекалкой.

Когда пленников полностью разоружили, посмотреть на них сбежались кочевники со всего стойбища.

Появились женщины. Одна из них была в одежде, украшенной бусами и мелкими золотыми монетами, что указывало на ее особый статус.

Как оказалось, это была новая жена Мансура. Он подвел ее к Каспару и, ткнув в пленника пальцем, сказал:

– Этот шакал пытался обмануть меня. Теперь он мой пленник, и я могу сделать с ним что хочу. Захочу – выколю глаза, захочу – отрублю ноги и посмотрю, как он будет ползать по песку…

Стоявшие вокруг кочевники громко засмеялись.

– Захочу – оставлю умирать без воды под солнцем, – продолжал Мансур. – Ну, Зейла, какую смерть ты для него хочешь?

– Какую смерть?

Зейла подошла поближе, пристально глядя на Каспара, пощупала его плечи, руки и сказала:

– У моей сестры Лейлы нет мужа…

– И ты подумала… О Зейла! Воистину женщина знает больше способов казни, чем я! – воскликнул Мансур и радостно захохотал.

Каспар смотрел на него, не понимая, в чем смысл этой шутки. Но все стоявшие вокруг степняки тоже смеялись и указывали на пленника пальцем.

– Приведите Лейлу! – совладав наконец со смехом, приказал Мансур.

Несколько женщин убежали к одному из шатров и спустя какое-то время вернулись, сопровождая молодую, но очень крупную, по меркам степняков, женщину.

Она была на две головы выше самого высокого здешнего мужчины и на полголовы выше Каспара.

– Это – Лейла, – сказал Мансур. – Ей уже двадцать два года, и, согласно нашим традициям, она слишком стара для брака. Однако что не сгодится степняку, сгодится такому, как ты, Фрай. Если Лейла мечтает о муже, то ты станешь для нее этим самым мужем.

– И тогда ты отпустишь моих друзей?

– Ну вот еще чего, – усмехнулся Мансур. – Здесь условия ставлю я. Сегодня ты станешь мужем Лейлы, а завтра я спрошу ее, нужен ли ты ей для другой ночи или тебя с твоими дружками можно скормить шакалам…

Каспар смерил Лейлу взглядом и повернулся к Мансуру.

– А может, тебе нужно колодец выкопать, Мансур? Или, скажем, прорыть канал до самого моря…

– Нет, никаких каналов, никаких колодцев. Вот тебе Лейла, и завтра утром она должна выглядеть счастливой.

Каспар снова посмотрел на огромную Лейлу. На ее лице блуждала мечтательная улыбка, а каждая ее грудь была размером с хороший арбуз.

Чем-то Каспар, безусловно, мог помочь этой женщине, однако сделать ее счастливой – на это рассчитывать было трудно.

Он знал о местных обычаях, когда пленника оставляли в живых и отдавали в пользование одиноким женщинам, чаще – вдовам, чьи мужья погибли в военных походах.

Поскольку пленников всегда было меньше, чем вдов, эксплуатировались они нещадно. В результате эти люди долго не жили. Когда они становились слабыми и неспособными угождать женщинам, их отправляли на самую тяжелую работу, где они вскоре и умирали.

Такой участи Каспар ни для себя, ни для своих друзей не желал, однако выбора у него не оставалось.

– Ну что ж, красавица, – сказал он, обращаясь к Лейле. – Я постараюсь воплотить в жизнь все твои мечты… А теперь, Мансур, скажи, как ты собираешься поступить с моими друзьями?

– Я не должен отчитываться перед тобой, жалкий лгунишка, но я скажу, потому что это добавит твоему сердцу горечи… Вот этого человека-лису, – Мансур указал на эльфа, – я посажу в клетку. Клетку сюда! – крикнул он, и четверо воинов быстро притащили большие носилки, на которых стояла собранная из железных прутьев клетка для диких зверей.

Аркуэнона схватили за руки, но он даже не вырывался, понимая тщетность сопротивления.