Риджийский гамбит. Дифференцировать тьму - Евгения Сафонова

— Можно мне?..

Лод кивнул, и я осторожно открыла потёртую обложку.

Страницы были жёлтыми, пергаментными, ветхими. Книга явно передавалась из поколения в поколение не одну сотню лет. На каждом листе — с десяток причудливых чернильных символов, самых разных. Какие-то напоминают буквы, какие-то — геометрические фигуры или рисунки, какие-то отдалённо смахивают на знаки хираганы.[22]И все руны аккуратно подписаны на риджийском: «Призыв», «Вода», «Слух», «Камень», «Полёт», «Обман»…

— Главное — вычислить правильное сочетание и правильную последовательность, — добавил Лод. — Построить смысловую цепочку, которая позволит тебе сыграть мелодию правильно. И в сложных заклятиях количество знаков в цепочке достигает десятков.

Символы. Как в математике.

Значит, у нас есть множество, состоящее из тысячи рун. Возможно, вместе они составляют нечто вроде линейного пространства.[23]И чтобы понять, как работает магия, я должна узнать, какие операции определены на этом множестве, какими свойствами они обладают и какие аксиомы к ним применимы…

Яснее некуда.

— А со словами что? — Я подняла взгляд.

— О, сами по себе руны не имеют силы. Маг должен подкрепить их словами. И не просто продублировать то, что написал, а найти слова, которые дополнят написанное. Всё равно что перевести песню на другой язык, сохранив ритм. Это никак не сделать дословно, — Лод соединил вместе кончики пальцев. — В сущности, слова делают то же, что и руны, но одно от другого неотделимо.

— То есть заклятие работает, только если написать его… пусть даже в воздухе… на одном языке, и при этом произнести… пусть даже про себя… на другом. При этом чтобы одно идеально сочеталось с другим.

— Именно.

— А есть книги, по которым вы учите язык Изнанки?

Уголок губ колдуна дрогнул в намёке на усмешку:

— Только не говори, что собираешься выучить и его.

— Наверное, это будет не слишком сложно, если есть учебник на риджийском. И тогда я смогу разобраться во всех книгах, что есть в библиотеке, и в дальнейшем избавлю тебя от необходимости меня развлекать.

— Ты права, — легко согласился колдун, вскидывая руку. — Весомый довод.

Я смотрела, как он призывает ещё один толстый том, и сердце сжимали холодные когти тоски.

Конечно, права. Ему, судя по всему, вообще не хочется проводить лишнее время в моём обществе. А этим разговором он отдаст мне последние долги — и смело сможет уделять мне внимания не больше, чем необходимо на «привет-пока».

В более учтивых выражениях, конечно.

— Спасибо. — Я взяла обе книги, положив их себе на колени. Постаралась произнести спокойно, ничем не выдавав чувств.

— Если что будет непонятно, обращайся, — любезно отозвался Лод.

— Конечно. — Я опустила взгляд, изучая паутинку линий на старой коже обложек. — А у людей из моего мира, получается, Дар работает по-другому?

Лод не ответил, и мне пришлось поднять голову, чтобы убедиться: он смотрит на меня вопросительно, ожидая пояснений.

— Криста не знала ни рун, ни слов. — Я смотрела в сторону, избегая его взгляда. — Но она говорила, что когда на них с Дэнимоном напали… вскоре после того, как Криста попала в Риджию… она вызвала лук из цветочных лоз.

— Ах, это… — Колдун кивнул. — Нет, это и есть Дар. Истинное, стихийное его проявление. То, для чего даже не надо толком учиться, разве что самоконтролю. — Он положил руку на стол, поверх пергамента, на котором писал. — У каждого мага есть своё… оружие. Которое всегда с ним. Оно может быть луком, мечом, копьём, посохом — форма самая разная, но суть одна. Это оружие — чистый сидис, принявший материальную форму. Воплощение наиболее близкой магу стихии, одной из четырёх. Что стихия, что вид оружия многое говорит о характере мага… и для его использования не требуется ни рун, ни заклинаний. Даже владение настоящим оружием осваивать нет нужды, оно возникает по одному твоему желанию и делает всё за тебя. Достаточно лишь мысленного приказа, силы воли и должной концентрации. А мощность атаки зависит исключительно от запаса сидиса.

— Вот читерство,[24]— пробормотала я.

— Что-что?

— Нет, ничего. — Я вспомнила, что ещё меня интересовало. — А то… особое зрение, про которое ты говорил… с помощью которого ты видишь сидис и амант. Оно врождённое? Или тоже какое-то заклинание?

— Скорее врождённое. Умение, которое можно развить. — Неторопливо встав, Лод зашёл мне за спину. Я удивлённо обернулась в его сторону, но он положил руку мне на плечо останавливающим жестом. — Закрой глаза. И не открывай.

Я подчинилась, и перед опущенными веками встала чернота, миг спустя уступившая место картинке. Яркой, отчётливой. Картинке этой самой комнаты и моей собственной темноволосой макушки.

— Ты видишь мир моими глазами, — пояснил Лод, когда от неожиданности я вздрогнула, чуть не разомкнув веки. Он касался меня кончиками пальцев, так легко и осторожно, словно боялся обжечься. — А теперь… смотри.

Очертания предметов дрогнули, размылись — и всё изменилось.

Обычные предметы остались на месте, но выцвели в серость, обернувшись унылым фоном. Они утратили значение. Зато, например, пламя свечей сияло белым огнём — куда ярче и светлее, чем до того. И книги у меня на коленях переливались голубоватыми филигранными линиями. А я сама…

Вместо моей макушки светился клуб разноцветного искрящегося дыма. Алого, с редкими золотистыми вкраплениями.

— Это — Изнанка. Оборотная сторона мира, доступная лишь зрению магов, — произнёс Лод, пока я с интересом изучала картинку перед закрытыми глазами. Она немного подрагивала, иногда на мгновение затемняясь, видимо, в такт морганию колдуна. — Так мы видим не только сидис, роборэ и амант человека… вместе они составляют так называемый «ореол силы»… но и следы любой сотворённой магии.

— Поэтому свечи так выделяются? И книги, которые ты призвал?

— Именно. И любой уважающий себя маг развивает зрение Изнанки с детства. Только так ты сможешь вовремя заметить магическую ловушку. Или понять, что обычный вроде бы предмет на самом деле могущественный артефакт. Если б я вывел тебя в те туннели, что ведут к городам дроу… ты бы удивилась, как расцветает темнота в них, стоит взглянуть на её Изнанку.