Приключения Василия Ромашкина, бортстрелка и некроманта - Владимир Стрельников

– Уже, Ален. Уже есть невеста, причем не одна. – Я покачала головой. Нашел Василий головную боль и мне, и Юльке. – И одна из них – дочь Юли, а вторая – какая-то девчонка-иномирянка. Я с ней пока не знакома, она сюда только едет. Вася прислал фотки – очень красивая девочка.

– А чего так недовольна, Насть? – чуть усмехнувшись, спросила Шушкина, ставя на стол кружку с остывшим чаем. – Синдром тещи?

– Свекрови, а не тещи, – поправила я ее, вытаскивая на экран планшета фотографии Варвары и Сары и передвигая планшет к подруге. – Вот. Погляди.

– Красавицы и умницы, – поставила диагноз Алена, поглядев на фотки смеющихся девчонок. – Я не прорицательница, Насть, но, похоже, скоро тебе быть бабушкой. Завидую, честное слово.

– Не завидуй. Крестной будешь! – Я забрала переносной компьютер, подаренный мне сыном на день рождения, и поглядела на девушек. – Главное, чтобы все у них было хорошо. Пусть порой и очень весело. Ваське веселая жизнь с этими красотками точно гарантирована.

29 августа 2241 года, воскресенье

На борту сухогруза «Тюлень»

Варвара Белова

– Варь, смотри! – Слава ткнула рукой в сторону близкой отмели. – Медведи! Снова!

– Слав, не кричи! – усмехнулась девушка, поднимая к глазам тяжелый бинокль. Как Вася рассказывал, для гражданских оптика делается в бронзовых и латунных корпусах, дюраль и титан идут только в армию, полицию, авиацию и флот. И качество оптики в гражданских биноклях чуть хуже, чем в биноклях для спецслужб. – Привыкнуть уже надо, мы сколько раз медведей видели за эту поездку, семнадцать? Всего пять дней идем, а кого только не встретили – и лосей, и медведей, и олени стадом через реку переправлялись, а мы ждали, пока пройдут.

Точнее, ждал кораблик с пассажирами, а вот матросы спустили шлюпку и застрелили пяток молодых оленей, плывущих в воде, после чего затащили их на борт при помощи лебедки. Девчата и представить не могли, что тут так просто добывают мясо. Так что два дня им была обеспечена сплошная мясная диета – оленина жареная, тушеная, запеченная. Котлеты, тефтели, так называемые стейки. Вкусно, но уже надоело, лучше бы картошечки жареной. А то гора мяса на тарелке и чуть-чуть каши или макарон.

На отмели крупная медведица внимательно смотрела на небольшой колесный теплоходик, неторопливо шлепающий против течения. Пестун-двухлетка отогнал маленьких медвежат подальше от воды, к опушке леса, и явно ждал команды матери. Впрочем, Варя заметила, что тут медведей особо не трогают. Как сказал ей один из здешних матросов, тут места ненаселенные, а с медведями меньше падали, да и волков мишки гоняют.

Вот и сейчас медведи явно пировали на чьей-то туше, выброшенной течением на отмель. И потому не торопились отсюда убираться.

– Ого, какая чудо-юдо была! – Варя с огромным удивлением опознала в частично съеденной туше огромную рыбину. От разломанной башки остались только чудовищные челюсти. – Это кто, интересно?

– Акула заплыла и блуданула. Видимо, ее медведица подкараулила и зашибла. – Мельком глянув на берег, информировал Варю и Славу проходящий боцман, кряжистый седой мужичина. – Они от пресной воды постепенно ослабевают, даже сдохнуть могут.

– А откуда здесь, в Северной Двине, акулы? – здорово удивившись, спросила Варя, а Слава поддержала ее энергичным кивком.

– Не знаю, барышни. А что, у вас их не бывает в таких реках? – остановившись, солидно прогудел боцман и поглядел на исчезающее за кормой медвежье семейство. Кораблик шел вроде как неторопливо, но достаточно шустро. – Ну, удивляться тут особо нечему, вон вы иномирянки, и то мы этому не удивляемся. Просто когда в результате Катастрофы Волга стала впадать сюда, в Северную Двину, тут прилично многоводнее стало. Да и, как говорят ученые мужи, что-то сдвинулось, то ли ось земная, то ли течения. Я особо не разбирался, мне тут с матросами, палубными работами, лоциями и прочим забот хватает. Но то, что сейчас можно большую белую встретить тут или еще южнее – факт.

– Интересные дела. – Слава вытащила из сумочки толстую тетрадь, в которую записывала различия между своим и этим мирами. Между прочим, таких вроде как мелочей накопилось уже больше чем на половину фолианта. – Варь, ты чего искришь? Никак не набалуешься?

Белова на самом деле искрила, играя крохотными молниями на своей руке. С легким треском электрические разряды перелетали с одного пальца на другой.

– Не то что не наигралась, Слав. Я вообще до сих пор в огромном шоке от этого. – Варя смущенно стряхнула молнии за борт. Как будто пригоршню шелухи выкинула. – Мне в НИИ сказали, что я пока не смогу развивать большие мощности, но могу ударом тока отогнать собаку или волка, да и ночью у меня посветить получается. – Тут Варя зажгла крохотную, едва слышно гудящую и медленно вращающуюся шаровую молнию на поднятом вверх указательном пальце.

– Ты бы не шутила с этим в такую погоду, девонька, – хмыкнул боцман, возвращаясь с бака. – Особенно с шаровыми. Не дай бог, шарахнет из тучи настоящей молнией, мало не покажется даже тебе, несмотря на то что ты электра.

– Извините! – Варя погасила крохотный плазмоид и спрятала руки за спину. – А до Новоярославска нам долго еще идти?

– К вечеру к Вельску подойдем, разгрузка-погрузка, дозаправка и дальше в дорогу. Примерно семь суток ходу с тремя короткими остановками. Это если непогоды не будет, дело к осени уже. Запросто на неделю ливни могут зарядить, тогда, считайте, вдвое дольше. – Боцман кивнул девчонкам и вроде как неторопливо, но при этом довольно быстро потопал по своим делам. А дел-то у него хватало.

– Да уж, какая жуткая катастрофа была, если Волга в Северную Двину впадать стала? Знаешь, Слав, когда над этой Пустошью летели, я все понять не могла, как это – Волга и Кама изменили свои русла? А тут новые тектонические разломы, оказывается. – Варя поглядела на быстро строчащую и фиксирующую в своей тетрадке все новые и новые различия Славу и покачала головой. Вот вроде все как там, дома – и говорят все по-русски, и пишут так же, но все разное. Но так даже интереснее.

30 августа 2241 года, понедельник

Вельск

Варвара Белова

Вельск оказался почти таким же, каким его помнила Слава, – небольшим рабочим городом, расположенным в великолепнейшем месте. Но, в отличие от Вельска советского, этот был как бы пошустрее. Такое впечатление, что к промышленному советскому городу добавилось старое, еще царское, купеческое. И этот сплав получился на удивление симпатичным и жизнеспособным.

В Вельском порту кипела и бурлила жизнь. Приезжали грубые, угловатые грузовики-лесовозы, битком набитые неошкуренным лесом, а уходили, нагруженные скругленными бревнами и ровными досками. Матюкались мужики-работяги, как наскипидаренное носилось небольшое начальство в белых касках, о чем-то разговаривая на бегу по крохотным рациям. Загружались баржи-лесовозы, которые уходили на юг, на новостройки.