Некромант. Работа словно праздник - Галина Гончарова

Таши в это время работал над изменением облика Лиассио. Самое простое — это глаза. Надо просто закапывать особенную траву, от которой зрачки расширяются на всю радужку. Есть у него настойка. Помогает лучше видеть в темноте, но если закапать ее больше, чем надо — зрачки расширяются надолго и человеку становится больно при дневном свете. Ну да Лиассио не жалко, а начать лучше пораньше, чтобы усвоилось и эффект светобоязни чуть снизился.

Что еще надо?

Клыки. Этого добра хватает, в крайнем случае, можно у кого из гончих выдернуть. Или на кладбище накопать, если в лаборатории их не окажется.

М — да. В схроне листэрр была даже лаборатория. Конечно, за несколько тысяч лет, часть реактивов вышла из строя, пыль покрыла полки толстым серым ковром, и Таши пришлось долго отчищать все, но пользоваться ей можно было спокойно.

Еще и потому, что стены лаборатории были выложены тонкими пластинами серебра. Листики тоньше обычного, древесного листа. И руны на серебре. Сколько в схроне не колдуй — наружу ничего не прорвется.

А книги!

Ей — ей, за одни книги Таши готов был подарить Фирану — младшему хорошее посмертие. Здесь было столько…

Если засесть и читать круглые сутки — за пару лет он бы точно справился.

Это удовольствие еще впереди. И уезжать из Тивараса нельзя еще потому, что здесь есть схрон. Все вывезти не удастся даже за несколько лет, да и возить за собой такие редкости — дураком быть надо. Нет, единственный выход — оставаться в Тиварасе. Жить, разбираться, а для того, чтобы заниматься этим спокойно — надо, чтобы его перестали искать.

Лиассио?

Что ж, тебе не повезло, мальчик.

По губам Таши скользнула улыбка. Связать запястья и щиколотки, привязать к специальному столу — и приниматься за дело. В лаборатории на полу есть рисунки всего, что может понадобиться некроманту. Даже не рисунки — в полу проделаны канавки. Узенькие и очень удобные. Линии не скрещиваются и не мешают друг другу. От треугольника до нанограммы. Больше девяти углов используется редко, слишком неустойчива система.

Ему нужна гексаграмма.

Вот так, вписываем в углы нужные символы.

Замещение, отторжение, возвращение, уподобление, перенос, закрепление.

Уподобить ауру и тело Лиассио своему, благо, сильно стараться не придется, перенести на него свой рисунок ауры, заместить чужой, закрепить его, исключая отторжение и возвращение родного в самый неподходящий момент… подходит.

Теперь свечи по углам. Поставить сосуд с водой, плоская чаша вполне подойдет. И — сила.

Надрезать ладонь ритуальным кинжалом — пара пустяков, к боли он давно привык. Кровь выступает медленно, словно нехотя, собирается в линиях ладони и начинает капать на пол. Лучше бы вену, но почему-то нельзя. Такая вот оговорка. Может быть потому, что судьба находится на ладони, а он сейчас собирается скопировать часть своей судьбы на другого?

Зря говорят, что некроманты предпочитают кровавые жертвы. Для некоторых ритуалов чужая кровь просто не годится, хоть ты десяток девственниц тут на клочья порежь.

Чаще всего некромант платит своей кровью, своей болью, своей силой…

— Раш. Ахешше маар шарисшшш…

Воззвание к Раш. Если она позволит, если хватит сил, если все сделано правильно…

Раш позволяет. И некроманту кажется, что в темном углу сверкают паучьи глаза.

Плети свою паутину, мальчик. Рано или поздно, так или иначе — все вы окажетесь в моих сетях…

Это не страшно. Некроманту не стоит бояться смерти. Он слишком хорошо знает, что находится за чертой.

Линии на полу начинают светиться, кровь поблескивает маслянисто черным, Таши спокойно читает заклинание, стараясь не сбиваться и не проглатывать звуки. После определенного уровня не так важно, что ты говоришь, важны движения твоей силы. С этим у Таши все в порядке.

Так неопытный ученик хоши, чтобы достичь высот сосредоточения, триста раз бормочет молитву. Акрохоши же достаточно только прикрыть глаза, чтобы провалиться в транс по своему желанию.

С другой стороны, как помогает молитва, так помогает и правильное заклинание. Да, можно все сделать на чистой силе, но зачем тратить ее понапрасну? Не стоит быть слишком самонадеянным.

И Таши продолжает шептать.

— Кешсхе хешш, аарша Раш лиэссе…

Со стороны он себя не видит. И только костяные гончие могут наблюдать, как от тела некроманта отделяется нечто вроде призрачной тени.

Она опускается на тело Лиассио, накрывает его — и мужчина в гексаграмме вдруг так выгибается дугой, что едва не рвутся веревки.

Тело дергается — и опадает на пол, закаменев в судороге. А белесая субстанция окутывает его с ног до головы.

Таши выдыхает и опускается, где стоял.

Все. Самое важное сделано.

Отпечаток личности, памяти, ауры… нет, Лиассио останется сам собой. Но в его памяти теперь есть обряды некромантов, в его ауре — следы магии, а личность…

Клыки придется вставлять. И чешую придется растить. Но не сейчас. Слишком сильно Лиассио сжимает зубы от боли — свежеприживленные клыки просто сломаются. Вот через пару дней он опять сюда наведается.

А пока…

Взгляд на потолок подтверждает ощущения.

Еще нет и полудня. А значит, у Таши есть время передохнуть, посидеть, почитать что-нибудь…

На глаза попадается один из свитков на полке лаборатории.

Почему бы нет?

* * *

Мы должны уйти.

Мы переросли этот мир, и скоро он треснет на наших плечах, наша сила становится слишком велика, чтобы мы смогли здесь оставаться.

Наверное, мы одни из немногих, кто смог постичь замысел нашего Творца.

Люди верят, что они его слуги.

Мы знаем, что мы — его дети.

Родные и любимые. И у нас есть обязанности.

Когда мы рождаем детей, когда растим их, мы желаем передать ребенку то, чем владеем сами.

Творец создал нас, чтобы рано или поздно мы стали Творцами.

Когда мы поняли это, мы перепробовали многое. Мы творили новые расы, мы строили города, мы развивали свои силы — и не поверили себе, когда нащупали верный путь.

Сначала — не поверили.

Теперь мы знаем, что все было правильно.

Мы уходим.

Все просчитано, если мы останемся в этом мире, рано или поздно он треснет на наших плечах. Так дети взрослеют — и уходят из детской, чтобы учиться, работать…

Мы уходим.

Я пишу эти строки, даже не ожидая, что их кто-то прочтет. Но свою лабораторию запечатаю.