Принцесса с окраины галактики - Роман Злотников

— Будем считать, что мое полотенце — это тога. Были такие одеяния у наших древних Прежних. И даже вполне себе публичные. Садитесь, Эоней. — Она огляделась. — Да хоть вот сюда, на койку.

— Благодарю вас, Ольга, — кивнул император, без всяких иных мыслей опуская свой крепкий, сухопарый зад на ее уютное девичье ложе (хотя куда уж там, давно не девичье и уж далеко не уютное, а вполне себе стандартное). — Понимаете, мне нужно с кем-нибудь поговорить. А кроме вас… — Он развел руками.

— Понимаю, — кивнула Ольга, устраиваясь напротив него. Ох, мальчик, не поговорить тебе надо, а трахнуться, хотя ты об этом даже не подозреваешь. Тебе кажется, что все, что с тобой происходит, творится только в твоей душе. Но это не так, вернее, не только так. В тебе и адреналин бурлит, и еще чертова туча всяческих гормонов. Организм чувствует, как взбудоражен твой разум, и реагирует так, как и должно этой нашей животной составляющей, насыщая кровь множеством соединений, долженствующих дать тебе больше шансов в неминуемой, как он считает, предстоящей схватке. Даже не догадываясь, что схватка ведется внутри тебя самого…

Эоней говорил и говорил, вскидывая руки, яростно потирая лицо и стискивая кулаки. А Ольга, не переставая кивать и понимающе поддакивать, сначала осторожно завладела его рукой, потом придвинулась к нему поближе и прижалась бедром, затем слегка спустила полотенце с груди, а в конце, когда Эоней изумленно замер, запнувшись на полуслове и ошеломленно глядя в ее глаза, вплотную приблизившиеся к его глазам, тихим грудным голосом произнесла:

— Остановись. Пришло время помолчать. Немного.

— Что вы… ты делаешь? — срывающимся голосом произнес император.

Но Ольга молча закрыла его полуоткрытый рот своими губами и опрокинула его на себя…

— Как ты думаешь, что же мне все-таки делать? — спросил он ее много позже, когда они лежали на узкой койке, тесно прижавшись друг к другу, и она с удовольствием смотрела, как от его разгоряченной кожи буквально идет пар. Да уж, покувыркались они…

— Ну уж нет, — тихонько рассмеялась Ольга, — этого я тебе никогда не скажу.

— Почему?

— Почему? — Она мотнула головой, ее мокрые волосы легонько хлестнули его по щеке. — Да потому… Чтобы потом, когда ты добьешься победы, ты бы точно знал, что это твоя, и только твоя, победа.

Эоней несколько мгновений лежал, переваривая ее слова, а затем всем телом развернулся к ней и, склонившись над ее лицом, легонько, едва касаясь губами, поцеловал:

— Спасибо, тренер. За все.

— Не за что, ученик, — улыбнулась она.

* * *

Вода Северного Ледовитого океана ожгла обнаженную кожу императора так, что он едва не заорал. Вернее, он заорал, но почти сразу же захлебнулся. А в следующее мгновение его накрыло волной. Поэтому кашель, с помощью которого его легкие пытались избавиться от попавшей в них воды, наоборот, привел к тому, что с каждым судорожным движением воды в легких становилось все больше и больше. На мгновение Эоней запаниковал, но внезапно перед его глазами возникли насмешливые глаза Ольги. Она смотрела на него так же, как обычно смотрела в спортзале, после того как он улетал к очередной переборке. Типа «ну что, встанешь или слабо?». И он отчаянным усилием рванулся вверх, к поверхности, изо всех сил стараясь сдержать рефлекторные судороги диафрагмы до того момента, пока они не начнут работать на него, а не против.

На поверхности ему удалось откашляться, но системно это изменило не слишком много. Потому что сильно саднило гортань и носоглотку. А ледяная вода стремительно выпивала из тела тепло. Но и на воздухе все обстояло не лучшим образом. Мокрые волосы практически мгновенно превратились в ледяную шапку, а на лице, в уголках рта и вокруг ноздрей налипли сосульки. О темная бездна, он совершенно точно умрет здесь! И в следующее мгновение действительность подтвердила этот вывод. Эоней почувствовал острую боль в распоротой лезвием такта ноге, а затем его резко рвануло вниз, в глубину. Легкие затрепетали от боли, которая, однако, никак не могла заглушить боль в ноге, перемалываемоей мощными челюстями. Эоней забился, будто рыба на крючке, скрючиваясь и рефлекторно протягивая руки к ноге, зажатой пастью могучего морского животного. Кажется, оно называется касатка… Но в его мозгу, почти уже отключившемся от болевого шока и кислородного голодания, внезапно поднялась волна какой-то новой эмоции, которую он до сего момента никогда ранее не испытывал. Это была чудовищная, всепоглощающая ярость. Она поднималась все выше, выше, пока не обрушилась на его разум, смывая все остальные чувства и ощущения.

Эоней вынырнул на поверхность и равнодушно-привычно-необходимым движением задействовал мышцы груди и диафрагму. Из раскрытого рта мощным потоком устремилась заполнившая легкие вода. Но, судя по сузившимся глазам только что инициировавшегося берсерка, этот фонтан ему не очень-то и мешал. Он довольно спокойно держался на поверхности бушующего моря, оглядываясь по сторонам. Он убил их. Всех. Хотя напала на него только одна. Остальные просто держались рядом. Причем, похоже, там были не только касатки, а и кто-то еще. Гораздо меньших размеров. Но он убил и их тоже. Хотя никто из этих меньших по размерам живых существ и не думал на него нападать. Но это было неважно… Эоней задрал голову вверх и посмотрел на небо, затянутое несущимися тучами. Там, за тучами, был космос, наполненный миллиардами звезд, среди которых затерялась его империя. Сейчас, когда все, кого он воспринимал хотя бы как потенциальных врагов, были уничтожены, а его организм все еще продолжал находиться в том странном и необъяснимом никакими самыми научными биологическими теориями состоянии, как все стало ему просто и понятно! Все его прежние ошибки и те, которые он еще только готовился совершить. На чем основана уверенность канскебронов и что с этим делать. И многое, многое другое. Он улыбнулся губами, покрытыми ледяной коркой, вернее, просто исказил лицо. Улыбка в состоянии боевого транса невозможна по определению. Так вот что такое Проникновение?! Если бы он знал это раньше, то ни мгновения бы не колебался. Ради этого стоило пойти на любой риск! В этот момент его внимание привлекла маленькая точка в небе, которую изрядно болтало. Бот. Ну как же, они должны были забрать либо его, либо… его тело, если бы инициация не удалась. Ну что ж, один из вариантов уже отпал и можно сигнализировать боту. Но… позже. А сейчас он хочет есть. Он очень хочет есть. Эоней даже издал резкий горловой рык, объявляя миру о своем желании, а затем повернулся и стремительными гребками направился туда, где колыхалась на воде туша мертвой касатки. Это было мясо. И много мяса. Причем еще даже теплого. Как раз то, что ему было нужно в этот момент.

* * *

— Кормачев.

Эоней кивнул и пожал протянутую руку.

— Накамура.

Опять кивок и стиснутая рука.

— Йоргенсен, Свен…

Они были здесь. Единственные существа во Вселенной, которых боялись канскеброны. Причем не столько даже из-за их боевых способностей, хотя только сейчас Эоней начал представлять себе их истинную опасность и силу, сколько потому что их существование ставило под сомнение всю логику, на которой основывалось существование Единения. Что эти сомнения небеспочвенны, показывало то, что все Контролеры канскебронов, столкнувшиеся с этим странным анклавом разума, само существование которого оказалось возможным только благодаря берсеркам, безоговорочно перешли на его сторону. Эоней пожал последнюю руку и повернулся к Олегу: