Путешествие в бездну - Екатерина Неволина

— Это слишком опасно, — возразил Глеб. — Я не пущу!

— Да, — хозяин дома пожал плечами, — место, понятно, не для дамских прогулок. Но если она любит этого человека, то пройдет. Мы ей подсветим…

— Я пойду! — упрямо повторила Саша. — Я была в мире смерти, мне легче найти дорогу.

— Наверное, она права, — заметил Северин, — и за кем Ян пойдет, если не за Сашей?..

Глеб нагнул голову и сжал виски руками, а затем посмотрел на неоязычника:

— Если с ней что-то случится, я тоже пойду следом! Понял!

— Что же не понять, — пожал плечами тот. — Сейчас, погоди, жену позову. Она поможет девушке приготовиться. Умыться там, рубаху чистую надеть — и в путь.

Пока Александру готовили к обряду, Глеб так и просидел на лавке. Насколько было бы легче, если бы он мог идти сам! Как же тяжело ждать и не иметь возможности что-то сделать!

— Ты не переживай, — послышался рядом голос. Перед Глебом стояла невысокая девушка с заплетенными в длинную косу русыми волосами, в белой рубашке и длинной синей с красной вышивкой юбке, жена хозяина дома, как вспомнил парень. — Мы все ей помогать станем. Будем ждать ее и держать свечки с огнем отца нашего Сварога. Увидит ваша девушка огоньки, на них пойдет и к нам выйдет. Так ей легче будет!

* * *

Умытая, переодетая в белую льняную до самого пола рубашку, не перепоясанную, а ложащуюся к ногам свободными складками, Саша сама себе показалась странной незнакомкой. В руках у нее был подаренный Яном золотистый дракончик.

— Он тебе поможет, — сказала хозяйка. — Через эту игрушку между вами нить протянута… Но помни, времени очень мало, не теряй его понапрасну. И еще… навь — это место, где твое подсознание оживает, становится частью реальности. Ты можешь встретить там свои страхи, а можешь — свои надежды. Только от твоей веры в себя зависит, вернешься ли ты оттуда. Поняла?

Александра кивнула.

— Ну тогда пора в дорогу, — хозяйка взяла ее за руку, чтобы отвести туда, где уже горели свечи, но Саша вдруг споткнулась о свой рюкзак, и оттуда выпали перевязанные ниткой прутья.

Девушка переступила через них, а потом вдруг подумала про домового. Не зря дедушко напомнил о себе именно сейчас: и дом подходящий, да и она отправляется в навь, в мир, откуда не возвращаются. Прежде чем идти, нужно выполнить обещанное. И путь тогда окажется легче.

— Скажите… — Саша подняла прутья и посмотрела на хозяйку, — а вам домовой случайно не нужен?

— Что? — удивилась та. Молодая, кстати, симпатичная, с длинной русой косой.

— Понимаете, были мы в заброшенном доме, а там домовой остался. Если их хозяева не переносят, домовые сами уйти не могут, а когда дом совсем разрушится, погибают, — немного стесняясь, объяснила Александра. Странно было пристраивать домового, словно бездомного котенка или щенка. — Так вот, я его с собой взяла. Думала, если найдется дом…

— Настоящий домовой? Дедушко? — хозяйка обрадовалась. — Ой, конечно! Спасибо вам! А мы все жалели, что без домового живем! Какая жизнь без домового? Он и помощник, и уют создает…

Александра с облегчением вздохнула. Пристроила, ну и хорошо.

— Добро пожаловать, дедушко! — низко поклонилась в сторону жалкого подобия веника хозяйка так, что ее русая коса махнула по полу. — Наш хлеб — твой хлеб.

— Ку-ку! — высунулась из часов кукушка совершенно не ко времени — до полного часа оставалось еще двадцать пять минут.

— Согласился, значит, — хозяйка широко улыбнулась. — Хорошая примета к твоему делу.

Саша промолчала. На всякий случай она не стала упоминать, что домовой немного проказлив и любит заплетать косички. У хозяина густая борода — вот будет раздолье…

— Готовы? — В комнату заглянул хозяин, и Александра поспешила войти туда, где все уже было готово к обряду.

* * *

…Монотонные пришептывания и негромкое пение все отдалялись и отдалялись… Саша увидела себя в странном двухцветном мире, где земля и небо будто поменялись местами. Земля была мертвенно-белая, а небо — черное. Позади успокоительно и тепло горели огни. Девушка знала, что если пойти к ним, вернешься к людям. Но сейчас путь ее лежал в другую сторону.

На земле перед ней оказался клубочек, и сейчас он покатился, оставляя след — тонкую красную нить. Раньше Александра читала о таком в сказках. Те, кто называл себя Сварожьими внуками, сказали, что в нави какая-то часть ее сознания может обрести видимую форму и повести девушку к тому, кого она ищет. Вероятно, Сашиному воображению было приятнее работать со знакомыми сказочными образами, отсюда и клубочек. Хорошо еще не камень с угрожающей надписью, из прочтения которой становилось понятно, что идеальный вариант — это оставаться на месте.

Девушка пошла за клубочком, и белая земля тихо похрустывала под ногами, словно Саша шла по высохшим костям. Впрочем, может, оно так и было, не зря же это место мертвых.

— Товарищ! Товарищ! — послышался вдруг крик за ее спиной.

Александра в удивлении оглянулась. К ней бежала молоденькая, немного полноватая, но приятная девушка в телогрейке, широких солдатских сапогах, с холщевой сумкой, на которой было нашито изображение красного креста.

— Подождите! Ох как хорошо, что я вас догнала! — Санитарка отерла лицо рукой. — Что здесь происходит? Это фашистский эксперимент, да? Только не говорите, что мы в плену! Я лучше умру!

За спиной санитарки дымилась смутно различимая громада. Кажется, танк. Нет, не танк — большая машина. Наверняка она была как-то связана с незнакомкой.

Саша покачала головой. Похоже, девушка даже не осознает, что уже мертва. Очень давно мертва, если судить по ее одежде времен Великой Отечественной. Хотя, вполне возможно, время здесь течет по-другому.

— Мы не в плену, — ответила Александра. — Но произошло кое-что…

Она замолчала, не зная, не сделает ли хуже, если откроет правду. Но девушка, похоже, догадывалась о чем-то подобном.

— Я умерла, да? — спросила она совсем тихо. — Я ведь помню того симпатичного кареглазого парня в машине, а потом выстрелы… — девушка застонала. — А там раненые. Ты знаешь, сколько там раненых и кто им теперь поможет?!

Вот что за машина. Теперь понятно, почему она оказалась в нави.

— Не волнуйся. — Саша дотронулась до грязного рукава телогрейки. — Война давно закончилась.

Санитарка посмотрела на нее с сомнением и надеждой.

— И… и как Ленинград? Мы его все-таки отстояли?

Саша почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Эта мертвая девушка думала прежде всего о других, о том, что действительно представляло для нее ценность.

— Ленинград отстояли, — ответила она, не отводя взгляда. — Я была там как раз недавно. Он стал еще больше и красивее… И в той войне мы победили.