Страж - Алексей Пехов

— Ладно! Ладно! — тут же пошёл на попятную возница. — Сиди, если охота. Мне-то что?!

Я усмехнулся, обошёл карету и столкнулся с мрачным Проповедником.

— Поеду с вами, — безапелляционно заявил он мне.

— Если хочешь. Залезай.

— Ну уж нет. У меня от твоей подружки изжога.

— Она не моя подружка, — внёс я суровую ясность, опуская тот факт, что у него не может быть изжоги.

— Ну твоя бывшая подружка, — не сдался он. — Устроюсь сзади, в корзине, где возят багаж. Ваше общество меня порядком утомило.

Кожаные сиденья с мягкими спинками оказались чрезвычайно удобны. Я уселся напротив Геры и сказал:

— Человек видит Пугало, и его это нисколько не смущает.

— Он не человек. Полукровка. В предках были копняки[37], поэтому у него есть возможность видеть невидимое и управлять этими лошадьми.

Мы выехали из города и свернули с тракта на просёлочную дорогу. Разбитую и грязную.

— Кому принадлежит карета?

— Хозяину бала, разумеется. Он рассылает не только приглашения, но и транспорт. Герцог Элиас Войский. Слышал о таком?

— Конечно. Четвёртый брат короля Бьюргона. Не знал, что он балуется колдовством.

— Прилично говорить, что он занимается алхимией, астрологией и математикой. Никакого колдовства, это не пристало потомку такой благородной ветви.

Да. Очень благородная. Захудалые бароны, устроившие сто пятьдесят лет назад восстание, свергнувшие слабовольного короля и создавшие новую династию. Умные, жестокие, идущие к своей цели, но никак не благородные. Они не могли похвастаться своим родством со старыми фамилиями и никогда не являлись даже самыми дальними претендентами на престол.

— Замок в их собственности?

— Я бы не сказала. Кобнэк — странное место. Иногда он принимает их, иногда — нет. У него долгая история, а скала, на которой стоит крепость, ещё помнит кровавые ритуалы прошлых верований и первых людей и нелюдей Бьюргона. На что ты смотришь, Синеглазый?

— На тебя. Прекрасно выглядишь.

На ней было великолепное вечернее платье из ослепительно-белого материала, похожего на шёлк. Удивительно-целомудренное, без всяких вырезов, с высоким воротником и длинными рукавами с лёгким кружевом на манжетах — оно между тем притягивало взор к её фигуре. Конечно же в наряде не обошлось без алого — тонкая нитка бус, серьги и кольцо были украшены рубинами.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Платье сшили кветы.

— Духи-паучата? — удивился я. — Я считал, что они — вымысел.

— Они помогают только ведьмам, и то если хорошенько попросить. Твой камзол, кстати говоря, тоже они делали. Тебе он идёт. Жаль, что ты не взял шпагу.

— Это было бы смешно — я и шпага. Смотрелось бы очень нелепо, особенно оттого, что я не умею её носить. Достаточно кинжала.

Гертруда хотела возразить, но тут раздался протяжный леденящий душу вопль, от которого в моих жилах почти застыла кровь.

— Не думала, что его глотка способна на такой подвиг, — хладнокровно заметила колдунья.

Проповедник между тем издал новый вопль, ещё более жуткий, чем прежний. Я выглянул в окно:

— А я всё думал, как мы доберёмся до Бьюргона из Фирвальдена. Ну… во всяком случае, это лучше, чем лететь на метле.

Земля медленно удалялась, широкий тракт сузился, превратился в полоску, запетлявшую меж грязных квадратов мокрых полей и серо-жёлтых пятен вечерних рощ. В отдалении промелькнула деревушка — серо-коричневые крыши, плетни, водяная мельница, кладбище. Промелькнула и сгинула за холмами, будто её и не было.

— Я не знала, что он боится высоты, — сказала Гера, прислушиваясь к богохульствам Проповедника, которые тут же подхватывал ветер.

— Боится, — сказал я, распахнул дверцу, схватился залакированную ручку и, опасно высунувшись наружу, крикнул ему:

— Если хочешь, лезь к нам!

— Это твой самый подлый поступок, Людвиг! А всё потому, что ты связался с гадкой ведьмой! Чтоб её черти взяли! — донёсся отчаянный ответ.

— Понятно, — сказал я самому себе, захлопнул дверь и пояснил Гере:

— Он решил путешествовать с ветерком.

— Я слышала. — Её глаза были нехорошо прищурены. — Черти взяли? Я не отправляю его туда, где ему самое место, только потому, что ты меня об этом попросил. Тебе повезло приручить самую бесполезную и отвратительную из всех существующих душ, Синеглазый.

— Он не так уж плох, если к нему привыкнуть, — спокойно отозвался я. — А насчёт чертей… Проповедник несколько испуган, а когда он испуган, то его язык — главный его враг.

Страж хмыкнула, прислушалась к крикам:

— Главное, чтобы он не стал нашим врагом. Его вопли слышны на небесах, мы поднялись к ним достаточно близко. Как бы нас не поразили молнией из-за старого дурака.

В тоне Гертруды не слышалось тревоги, из чего я заключил, что её фразы — риторические. Минут через десять Проповедник выдохся и заткнулся, а может, просто привык к полёту на волшебной карете.

Деревья стали совсем крошечными, земля отдалилась ещё сильнее и укуталась в пелену бледной дымки собирающегося тумана. Мы повернули на северо-запад, что было очень разумно, так как тем самым карета избегала пролёта над крупными городами, где, в отличие от необжитой местности, обязательно кто-нибудь задерёт голову к небу и увидит чертовщину.

Следующие часы мы летели со всё увеличивающейся скоростью, пейзаж за окном менялся с пугающей быстротой. Реки, озёра, холмы, леса, деревни, городки и дороги исчезали позади, едва успев показаться на глаза. Трижды мы влетали в непроглядный туман — низкие дождевые облака, и тогда по стёклам ползли капли.

— Хотела поговорить с тобой насчёт Солезино, — сказала Гера.

— Я весь внимание, — без всякого энтузиазма отозвался я.

— Тебя могут спросить, что произошло в городе. Постарайся уклониться от прямых ответов.

Я подозрительно посмотрел на неё:

— Кто может знать об этом? Впрочем, о чём это я! Вокруг полно ведьм и колдунов. Другой вопрос — какое им дело до всего этого?

— Я не знаю, это была рекомендация из Братства. Как я поняла, они пытаются скрыть факт существования той души, с которой ты так ловко справился.

Со словом «ловко» страж явно загнула. После той авантюры я четыре дня лежал пластом. Да и Шуко чувствовал себя не лучше.

— Мне кажется, магистры опасаются, что в случившемся могут обвинить Братство. — Гертруда подалась ко мне, перейдя на шёпот. — Мы знаем природу душ лучше, чем все остальные. Орден Праведности несколько раз пытался заикаться о том, что стражи умеют управлять тёмными душами. Если общественность узнает, что эпидемия юстирского пота началась из-за души, Братству не избежать вопросов и подозрений. Можем и не отмыться, даже если обвинения будут звучать нелепо и глупо.