Зона отчуждения - Андрей Ливадный

Два пригодных для жизни материка разделял узкий пролив, с обеих сторон окаймленный цепями холмов.

Четыреста лет назад два колониальных транспорта, не имевшие взаимного контакта друг с другом, совершили посадку на два разных материка. Так на поверхности планеты начали свое развитие два автономных человеческих анклава, которые в борьбе за выживание пошли разными путями развития.

Те колонисты, к потомкам которых причислял себя Вадим, с первых дней колонизации сумели организоваться в сплоченную общину и удержать коллективными усилиями высокий уровень технических знаний. Они использовали всю привезенную на борту колониального транспорта технику, чтобы создать вокруг зоны посадки очаг земной жизни, и, в конечном итоге, выстояв первые годы противоборства с местной биосферой, начали успешное развитие, постепенно продвигаясь от зоны высадки к периферии материка.

Второй транспорт, который спустя несколько лет совершил посадку на меньший по размерам материк, доставил на своем борту людей не таких целеустремленных, к тому же высадка на планету Прошла неудачно: в момент касания поверхности яйцеобразная часть корабля, содержащая в себе криогенные залы со спящими людьми и грузовые палубы с техникой, была повреждена, — корпус колониального транспорта раскололся и деформировался, произошел сбой энергоснабжения криогенных залов, и, пока малочисленный экипаж основного модуля боролся за целостность установки термоядерного синтеза, автоматика жизнеобеспечения, оценив степень ущерба бортовых систем, начала процесс экстренного, непланового пробуждения колонистов.

Взорам людей, только что очнувшихся от сверхглубокого сна, предстала безрадостная картина: они находились на чуждой планете, их корабль, расколовшийся на несколько частей, явно уже не мог выполнить функции первоначального убежища, большая часть техники пришла в негодность или оказалась недоступной из-за сильной деформации переборок и палуб.

Атмосфера чуждой планеты, ворвавшись через разломы в корпусе, смешивалась с воздухом корабля, системы безопасности, не умолкая, сообщали о повреждениях и обнаруженных экзобиологических микроорганизмах, что приводило растерянных и подавленных людей в состояние паники.

Те, кто не заболел и не умер в первые недели после катастрофической посадки, все же сумели извлечь часть оборудования из поврежденного корабля и погасить его реактор. Ни о каких глобальных машинных преобразованиях зоны посадки уже не могло быть и речи.

Из трехсот тысяч уцелела едва ли четверть, чья иммунная система сумела справиться с внезапной атакой чуждых микроорганизмов. Эти люди, ослабленные болезнями и лишениями, не захотели оставаться подле зловещего места крушения. Здесь все напоминало о трагедии, не было сил даже на то, чтобы предать земле тела погибших, — этим занимались машины, а люди, образовав небольшие группы, сформированные по случайному принципу, решили уходить прочь от обломков колониального транспорта в надежде вернуться сюда позже. Поделив между собой извлеченные из корабля припасы и технику, они углубились в сельву, где начали Новую жизнь в окружающих влажных зарослях, схожих с давно исчезнувшими на Земле джунглями…

Шли годы, складываясь в десятилетия, и в очаговых поселениях появились первые дети. Люди, сохранив толику знаний, постепенно приспосабливались к местной биосфере.

В этих условиях вновь включились дремавшие до сих пор эволюционные процессы Словно время обратилось вспять, и для старшего поколения людей, покинувших урбанизированные города-муравейники истощенной прародины, вновь началась борьба за выживание вида, где побеждал сильнейший. Они понимали, что влажная сельва полна нераскрытых еще опасностей, и потому, используя спасенную с места крушения колониального транспорта аппаратуру, старались уберечь своих детей от воздействий экзовирусов, проводя эксперименты с местными животными, у которых они позаимствовали некоторые специфичные приемы работы иммунной системы, и на генном уровне привили их своему потомству…

В результате, спустя столетие после трагической посадки, во влажной Кьюиганской сельве жили около ста тысяч человек, разбросанных по многочисленным локальным поселениям. Потомки колонистов еще хранили частицы знаний и технологий, бок о бок с ними сосуществовали машины, но сами люди разительно изменились, скорее внутренне, чем внешне.

Это нельзя было назвать деградацией, хотя их жизнь, напрямую связанная с местной природой, могла показаться примитивной Новые обитатели Кьюига не полагались на земные культуры растений, они использовали исконные виды, среди которых горький опыт их предков выделил наиболее совместимые с человеческим метаболизмом формы.

Механизм накопления полезных эволюционных мутаций, включившийся в борьбе за выживание и усиленный путем лабораторных воздействий, сделал четвертое поколение колонистов уже вполне приспособленным к жизни в сельве. Природа чуждой планеты изменила их психологию и внешний облик, — конечно, люди остались людьми, они не превратились в монстров или уродов, но отличить обитателя северного материка, где благополучно развивалась техногенная цивилизация, от коренного жителя сельвы уже не составляло труда.

Они по-прежнему не знали о существовании друг друга, развиваясь каждый по своему пути, когда, спустя столетие, на Кьюиг совершил посадку третий колониальный транспорт, — один из последних, стартовавших из Солнечной системы в рамках так называемого «Первого Рывка».

Он благополучно приземлился на побережье малого, покрытого сельвой материка среди прибрежных холмов.

Выбор места посадки не был случаен: совершая орбитальный облет планеты, колонисты третьей волны могли со всей очевидностью наблюдать развивающиеся города, расположенные на территории большего по площади северного материка. Не желая ни вливаться в существующую цивилизацию, ни вступать с ней в территориальный конфликт, новые поселенцы избрали для посадки побережье южного материка, покрытого, как им казалось, девственными зарослями непроходимых джунглей.

На колониальном транспорте «Ризенберг» прилетели люди решительные, хорошо понимающие свою цель, оснащенные значительно более совершенной планетопреобразующей техникой, которая за полстолетия существенно эволюционировала в результате ужесточающихся с каждым годом требований к комплектации колониальных транспортов. За долгий период колониального бума количество желающих покинуть Землю резко сократилось, и теперь корабли строились уже не массово, а под определенного заказчика.

В данном случае транспорт был построен и оснащен по заказу русско-немецкого союза — неформальной организации, члены которой в условиях полного смешения исторических рас и народностей пытались сохранить чистоту генофонда двух древних европейских народов.

Единственным способом отгородиться от влияния субкультуры и смешения генофонда городов-муравейников была иммиграция с Земли на новую гипотетическую родину, где представители двух образовавших временный союз народов могли бы вновь разделиться и сосуществовать, храня свои традиции и чистоту наследственности.

Колониальный транспорт «Ризенберг» успешно преодолел аномалию космоса и совершил посадку на Кьюиг в районе левобережья узкого пролива, среди поросших кустарником холмов.