Сумерки - Стефани Майер

- Не двигайся, - попросил Эдвард.

Очень медленно, не сводя с меня глаз, он наклонился ко мне. Резкое движение, и холодная щека легла на мою яремную впадину. Пошевелиться я не могла, даже если бы очень захотела. Я застыла, слушая легкий звук его дыхания, наблюдая, как солнечные лучи играют на бронзовых кудрях.

Медленно, очень медленно его руки скользили вниз по затылку. Эдвард затаил дыхание и остановился, лишь опустив ладони мне на плечи. Холодное лицо скользнуло по ключице и прижалось к груди. Он слушал, как стучит мое сердце. Как долго мы сидели без движения, я не знала; возможно, несколько часов. Постепенно сердце забилось спокойнее, я не шевелилась и молчала, пока Эдвард держал меня в объятиях. Я понимала, что могу умереть в любую минуту, так быстро, что и заметить не успею. Почему же мне не было страшно?

И тут он меня отпустил, в золотистых глазах воцарился покой.

- В следующий раз будет легче.

- А в этот раз было непросто?

- Ну, примерно так, как я себе представлял.

- Все в порядке.

Эдвард засмеялся.

- Ты же знаешь, о чем я!

Я робко улыбнулась.

- Вот, - он взял мою руку и прижал к своей щеке. - Чувствуешь, как тепло?

Бледная кожа, обычно холодная как лед, действительно казалась теплой. Однако меня мало волновали такие тонкости - моя мечта исполнилась, и я могу прикоснуться к его лицу.

- Не шевелись, - прошептала я.

Никто на свете не может замирать, как Эдвард. Закрыв глаза, он тут же превратился в неподвижную мраморную статую.

Очень хотелось растянуть удовольствие, мои пальцы двигались неспешно. Я провела по его щеке, аккуратно коснулась век и синеватых кругов под глазами. Вот я нежно обвожу контур носа и красиво очерченного рта. Губы раскрылись, и тыльной стороной ладони я почувствовала его дыхание. Тянуло наклониться поближе, ощутить вкус его поцелуя, чтобы между нами не осталось никаких преград… Но, не желая спешить, я отдернула руку.

Эдвард открыл голодные глаза, - и вот уже в который раз вместо страха я почувствовала, как внизу живота образуется узел, а кровь бешено несется по венам.

- Как бы мне хотелось, чтобы ты поняла всю сложность и запутанность моего положения, - прошептал он.

- Объясни, - выдохнула я.

- Вряд ли получится. С другой стороны, я рассказал тебе о своих потребностях и предупредил, что от такого мерзкого существа лучше держаться подальше… Думаю, в какой-то степени ты способна меня понять. Хотя, не страдая пагубными пристрастиями, ты не сумеешь представить себя на моем месте. - Однако, - холодные пальцы легонько коснулись моих губ, заставляя меня дрожать, - есть и другие потребности и желания. Те, о которых я ничего не знаю.

- Вот это я понимаю лучше, чем ты думаешь.

- К подобным переживаниям я не привык. Уж слишком по-человечески! Интересно, так всегда происходит?

- Не могу сказать, - призналась я. - Со мной такое впервые!

Эдвард взял меня за руки. Мои ладони казались такими слабыми и безжизненными!

- Я ведь не знаю, что такое близость, как духовная, так и физическая. Может быть, я даже не способен на нечто подобное!

Стараясь не делать резких движений, я наклонилась вперед и прижалась щекой к его груди. Все остальные звуки исчезли, я слышала лишь удары его сердца.

- Этого мне достаточно, - вздохнула я, закрывая глаза.

Эдвард обнял меня и зарылся лицом в мои волосы. Сейчас он вел себя как самый обычный парень.

- Видишь, надежда есть, - проговорила я.

- Во мне живут человеческие инстинкты. Возможно, они запрятаны слишком глубоко, но они здесь. - Грудь затряслась от смеха.

Мы снова смеялись вместе, но я заметила, что солнечный свет потускнел, а тени сгустились.

- Тебе пора.

- Я думала, ты не умеешь читать мои мысли!

- Ну, если я очень стараюсь, то иногда получается, - хитро улыбнулся Эдвард. - Позволь кое-что тебе показать…

- Что именно? - осторожно переспросила я.

- Ты увидишь, как я передвигаюсь по лесу. Ничего не бойся, - взглянув на мое вытянувшееся лицо, попросил он, - и через несколько минут мы доберемся до твоего пикапа. - Его губы изогнулись в моей любимой кривоватой улыбке.

- Ты превратишься в летучую мышь? - поинтересовалась я.

Эдвард засмеялся:

- С летучей мышью меня никогда не сравнивали!

- Подожди, то ли еще будет!

- Ладно, трусиха, садись мне на спину.

Я надеялась, что Эдвард шутит, но тут же поняла, что ошиблась. Сердце тут же заколотилось, и, хотя мои мысли были для него закрыты, дикий пульс выдавал меня с головой. Вот я действительно сижу на спине Каллена, так крепко обхватив руками его шею, что любой человек на его месте сразу же задохнулся бы.

- Я потяжелее, чем школьный рюкзак! - предупредила я.

- Ха! - фыркнул Эдвард и наверняка закатил глаза. Раньше я не видела его в таком хорошем настроении.

Потом он схватил меня за руку, прижал мою ладонь к лицу и глубоко вдохнул.

- С каждым разом все легче… И побежал.

Никогда в жизни мне не было так страшно…

Быстрее пули он несся по темнеющему лесу, двигаясь совершенно бесшумно, как настоящий призрак, будто его ноги не касались земли. Как на такой скорости он не сшибал деревья, оставалось для меня Загадкой.

Закрыть глаза я не решалась, хотя холодный лесной воздух заставлял их слезиться, словно я по дурости высунула голову в иллюминатор самолета. Меня замутило.

Внезапно все кончилось. Мы шли к поляне несколько часов, а обратно вернулись минут за пять.

- Здорово, правда? - радостно воскликнул Каллен.

Он остановился. Я попробовала стать на землю, однако мышцы затекли, а голова кружилась.

- Белла?

- Мне нужно прилечь, - пролепетала я.

- Прости, - тихо сказал он, ожидая, пока я спущусь.

- Кажется, мне нужна помощь, - не в силах пошевелиться, призналась я.

Негромко рассмеявшись, Эдвард разомкнул мои объятия. Разве я могла сопротивляться его железной силе? Вот он взял меня на руки, словно ребенка, и осторожно положил на упругий мох.

- Как ты себя чувствуешь?

- Голова сильно кружится, - промямлила я, чувствуя, как распухает язык во рту.

- Опусти голову между коленей.

К сожалению, не помогло. Я дышала полной грудью, стараясь не делать резких движений. Через несколько минут я наконец смогла поднять голову. В ушах звенело.

- По-моему, зря я поспешил, - задумчиво проговорил Эдвард.