Ночь Королей. Сражайся за свое сердце - Стелла Так

Пахло кровью. Одновременно медный, соленый и сладкий запах. Крики боли эхом разносились по лесу. Густые клубы дыма поднимались издали. Я почувствовал, как потрескивающий огонь обжигает мне глаза. С неба сыпались хлопья пепла. Резкий ветер порвал мое пальто, когда я напряг мышцы и совершенно бесшумно взобрался на подоконник, рассыпавшийся у меня под ногами.

Треск ружейных выстрелов смешивался с предсмертными криками. Все слуги сошли с ума и разорвали друг друга на части.

Дрожа, я глубоко вздохнул, прежде чем вынуть платок из лацкана, обернуть им кулак и замахнуться. Окно, на которое мой отец потратил чуть ли не половину своего состояния, разбилось, издав неприятный, громкий звук. Я залез, открыл защелку и толкнул окно, чтобы проскользнуть внутрь дома как можно тише. Мои ноги утонули в ковре. Я присел и прислушался. Коридор передо мной был полностью погружен в темноту. Шумы снаружи едва доходили до моих ушей.

Поблизости никого не было. Я медленно полз. Даже если бы на стенах горели масляные лампы, мне не нужен был свет, чтобы ориентироваться. Не могли не остаться незамеченными и следы разрухи. Я прошел через разбитую дверь. Кто-то безжалостно разрушил инкрустации венецианской резьбы, чтобы проникнуть внутрь. За ней я увидел горничную. Она превратилась в камень. Она все еще сжимала простыню в тонких руках.

Я подавил в себе желание пощупать ее пульс, который давно исчез. Все, что я мог сделать, – это положить конец этому безумию. Неважно, какими средствами… Даже если для этого мне нужно убить собственного брата.

Я полез в карман и молча вынул отцовский пистолет. Порох был уже заряжен, спусковой крючок готов. Одна пуля – один выстрел. Больше у меня нет, но и не нужно. По крайней мере, пока.

Я остановился перед дверью в другом конце коридора и глубоко вздохнул. Я никогда не любил охотиться на вечеринках, которые устраивал мой отец, но в основном я знал, что делать. Это лишь стрельба. Однако мои пальцы дрожали, когда я толкнул дверь и вошел в личную комнату брата.

Все западное крыло на верхнем этаже всегда принадлежало ему. Он уединялся здесь всю свою жизнь, предпочитая читать, пока я возился на улице, ловил рыбу в пруду или катался на природе.

Разные, как черное и белое. Так, улыбаясь, наша мама всегда описывала нас. Ее слова эхом отозвались в моих ушах, когда я тихонько закрыл за собой дверь. В камине горел огонь. Везде были книги. Горы книг, готовые вот-вот опрокинуться.

Я сразу его увидел. Огастус сидел в большом кресле с подголовником, рукава его рубашки были закатаны. Бокал вина в руке и древние шахматы отца стояли перед ним. Я всегда ненавидел эту игру. Я заставил себя оставаться абсолютно спокойным, когда поднял пистолет. Мой указательный палец опустил курок, и, хотя я был уверен, что не издал ни звука, брат поднял глаза.

Он смотрел прямо в дуло пистолета. Огастус не выглядел удивленным, и вместо страха я видел в его глазах только презрительную насмешку. Так он смотрел на меня в детстве. Еще до того, как причинил мне боль. Скрытая ступенька под столом. Удар перстнем о мое плечо. Когда я купался в озере, он погружал меня в воду, пока я не поверил, что утону. Я безропотно переносил все его выходки. Огастус был старшим, наследником Честерфилда. И то, что хотел лорд Честерфилд, он получил. По крайней мере, так было до тех пор, пока в нашу жизнь не вошла Мадлен…

– Зачем тебе эта штука, младший братец? Лучше убери его, пока не выбил скудные мозги из собственной головы, – сказал он. В воздухе витал запах алкоголя. Глаза Огастуса были налиты кровью, но он смотрел на меня, не мигая.