Спящее золото. Квиттинская ведьма - Елизавета Дворецкая

С каждой строфой она снова ударяла кремнем по огниву, и новые тучи искр вылетали из-под ее рук.

Руна огня уже пылала ярким багряным цветком. Быстро занялись стена и угол дома, дым летел в лицо Хёрдис, так что она едва сумела окончить последнюю строфу. Локи услышал ее, очень хорошо услышал, и ее просьба пришлась по нраву Коварному Асу. Огонь неудержимо полетел вверх, к кровле, как будто свирепый пламенный дракон вырвался из-под земли и лижет бревна жадным языком, стремясь скорее добраться до самой желанной поживы – людей.

Хрипло смеясь и кашляя от дыма, Хёрдис отшатнулась от горящей стены, закрыла руками лицо, постаралась подобрать волосы, чтобы их не опалило. Отблески пламени освещали угол двора, где она пряталась, до самого тына, и она бросилась прочь, к конюшне. Больше ей нечего здесь делать – это пламя не потушить никакими потоками воды. Нужно уходить!

Прямо перед ней раздался крик, кто-то перепрыгнул через порог, кто-то пробежал, едва не столкнувшись с ней, и Хёрдис отпрянула к дружинному дому, где еще было темно.

– Пожар! Пожар! Большой дом горит! – кричали вокруг, и встревоженные голоса фьяллей доставляли Хёрдис острую радость.

Одна половина ее души радовалась достигнутому, наслаждалась испуганными голосами и метанием врагов, а другая настойчиво твердила: уходи, скорее уходи! Локи не различает своих и чужих и не жалеет того, кто его призвал. Уходи, а не то сгоришь здесь вместе с ними! Но путь к конюшне был отрезан суетящимися фьяллями, отблески пламени ярко освещали угол двора и нужную дверь, и Хёрдис ждала, прижавшись к углу дружинного дома и слившись с ним. И всей кожей она ощущала голоса и движение за стеной – здесь тоже проснулись.

Фьялли выбегали из всех построек, торопливо оправляя одежду, сжимая в руках оружие и плащи, пытаясь на бегу затянуть пояса. Вся задняя стена хозяйского дома уже пылала, огонь плясал даже на дерновой кровле, хотя обычно она не сгорает, а просто проваливается. Густой дым был особенно едок и удушлив, словно подавал знак, что без колдовства здесь не обошлось. Мгновенно пламя с крыши хозяйского дома перекинулось на соседние постройки, на дружинный дом и на гостевой. Изо всех дверей горохом сыпались люди, над усадьбой висело гуденье пламени, треск ломаемого дерева, крики и кашель, брань и призывы к богам.

А пожар стремительно набирал силу. Уже не оставалось ни одной постройки, где не плясали бы злобные драконы огня, порождения Коварного Аса. Охваченные пламенем стены светились огненными полосами щелей, и черные бревна из-за этого казались странно тонкими. Между постройками метались люди, возле ворот слышались глухие удары. Закрытые изнутри ворота не открывались, засов будто прирос к скобам – его держала руна «иса», нацарапанная снаружи. Бревна тына занимались с колдовской быстротой, словно злая огненная птица перепархивала с одного на другое. Несколько мгновений – и усадьба оказалась заключена в пламенное кольцо, буйные языки пламени отталкивали прочь всякого, кто пытался перелезть через ограду.

Прижимаясь к стене, еще не тронутой огнем, Хёрдис продвигалась к конюшне, где был скрыт единственный путь к свободе. По двору метались люди, сильные удары сотрясали ворота и стену – фьялли пытались прорубить себе выход на волю. В хозяйстве у Фрейвида не могло быть хлипких ворот и подгнивших бревен, и теперь крепость и надежность усадьбы превратили ее в ловушку для тех, кто пытался из нее выбраться.

От бушующего пламени было светло почти как днем. Люди пробегали мимо Хёрдис, и она едва успевала прятаться в тень. Но огненные драконы стремительно захватывали пространство, спасительной тьмы оставалось все меньше, еще немного – и она окажется на свету! А что будет, когда ее заметят, Хёрдис знала точно: ее зарубят, даже не тратя времени на проклятия. Проклинать ее будут потом, когда она упадет окровавленным безголовым трупом. И ее оставят прямо здесь, чтобы ее тело сгорело и было погребено под пылающими обломками. Нет, Хёрдис Колдунья не собиралась так скоро умирать!

У конюшни уже занялись стена и крыша, но Хёрдис видела ее приоткрытую дверь совсем близко. Те, кто устроился там ночевать, уже давно выбежали и вместе с другими рубили ворота, помешать ей было некому.

Сзади с треском упало горящее бревно, волна жара лизнула Хёрдис по спине, волосы затрещали, в нос ударил запах паленого, и она с ужасом поняла, что горит! Не боясь обжечься, Хёрдис схватилась ладонями за пылающие пряди волос и крепко сжала их, сбивая пламя. Теперь ей было не до того, чтобы прятаться, и она со всех ног бросилась через угол двора к конюшне. Рядом раздались крики, и в них было больше ужаса, чем удивления или ярости. Ее заметили, но Хёрдис было уже все равно. За ее спиной бушевало пламя, с грохотом и треском рушились стены хозяйского дома, с жутким хлопком провалилась крыша, по всему двору полетел огненный вздох, полный жара и жгучих искр. Толкнув бородатого фьялля, стоявшего у нее на дороге, Хёрдис кинулась к конюшне.

– Ведьма! – донесся чей-то вопль из пляски огненных теней, и Хродмар резко обернулся.

С самого первого мгновения, едва заслышав крики о пожаре, он сразу подумал о ведьме. Только она могла поджечь усадьбу, только она могла запереть ворота снаружи, обмануть дозорных, отвести глаза! Это ее злоба пылала над крышами губительным пламенем, она должна быть где-то здесь, как сам дух этого ночного пожара.

– Ведьма! – закричали сразу несколько хирдманов.

Хродмар кинулся на голоса, сжимая в руке боевой топор и не обращая внимания на рушащиеся вокруг стены и дождь пылающих искр. Его длинные волосы казались горячими, одежда тлела в нескольких местах, серебряная гривна на шее нагрелась и стала словно бы тяжелее обычного. Но сильнее огня над крышами Страндхейма в нем кипела ненависть к ведьме, жажда одним ударом прервать проклятую жизнь и окончить все ее злые дела. Где она? Где?

И он увидел ее. Знакомая тонкая фигура, словно вышедшая из-под земли, тощая и оборванная, с тлеющими искрами в длинных волосах, с безумным лицом и глазами, в которых смешались ненависть и ужас, неслась через двор. Одним гигантским прыжком Хродмар оказался у нее на пути, замахнулся, но ведьма, похожая на видение, порожденье огня и тьмы, метнулась в сторону, визжа неразборчивое проклятие. Она неслась к одной из горящих построек, где пламя плясало на крыше, грозя вот-вот превратить все в груду пылающих бревен.

Хродмар на бегу выбросил вперед руку, схватил ведьму за кончики волос, дернул. Почти достал! Но ведьма вдруг резко остановилась, метнулась к нему, шипя, как кошка, и тонкими пальцами впилась в глаза. Хродмар вскрикнул, выронил топор, схватил ее руки и оторвал от себя, а ведьма вдруг вцепилась зубами ему в запястье. От острой боли пальцы его сами собой разжались, в сердце кольнул ужас. Хродмар даже не понял, живое ли существо он держал в руках, – здесь, в сердце пожара, все было тяжелым и горячим.

Ведьма метнулась в дверь, уже очерченную по косяку лохматой огненной полосой, а Хродмар только моргнул, стараясь убедиться, что ведьма не вырвала ему глаза и он не ослеп. Рядом рухнула какая-то стена, Хродмар поспешно вскинул локоть, защищаясь кожаным рукавом от дождя искр и палящего жара.