Барнаби Граймс. Проклятие ночного волка - Пол Стюарт

Но существо, которое сейчас предстало моему взору, оказалось ни на кого не похожим. Было что-то неестественное в его исполинских размерах и пробирающем до костей взгляде. Зло… неизъяснимое зло.

Я не двигался с места – так и стоял, со шпагой наготове. У меня подгибались колени.

А потом зверь бросился на меня.

Он летел с крыши на крышу, вытянув передние лапы, целясь когтями прямо мне в грудь, туда, где колотилось готовое выпрыгнуть сердце. Я успел лишь подумать – какой же он огромный! Намного больше, чем я предполагал. Массивные лапы, тяжёлая голова, устрашающе выпяченная грудь. Да не может природа сотворить такое!

Силуэт зверя отчётливо вырисовывался на фоне полной луны

В последний момент я резко шагнул влево и спрыгнул с парапета на плоскую крышу внизу. Над головой у меня клацнули клыки. Чудовище приземлилось на то место, где ещё секунду назад стоял я, и взревело в бешенстве.

Я запрокинул голову. И снова – эти дьявольские глаза. Силуэт зверя отчётливо вырисовывался на фоне полной луны. А потом чёрная громадина спрыгнула вслед за мной и стала угрожающе надвигаться.

Я попятился, выставив перед собой шпагу. Зверь наступал. Так и шли мы по крыше: я – от него, он – на меня, а лохматые беспокойные тучи, мчавшиеся по небу, то укрывали полную луну, то вновь её обнажали…

Внезапно я почувствовал жгучую боль в верхней части правой руки – руки, в которой я держал шпагу! – и боль эта была такой силы, что я вскрикнул. Я быстро обернулся и понял, что врезался в раскалённую металлическую трубу. Металл был таким горячим, что мгновенно прожёг ткань куртки. И сразу же в ноздри ударил сладковатый запах палёной кожи – моей собственной кожи! Голова закружилась, ноги стали ватными. Но я понимал: если я сейчас потеряю сознание – мне конец.

Превозмогая боль, я осторожно, всё так же пятясь, принялся обходить трубу, изрыгающую клубы дыма. И вдруг, сразу за трубой, в крыше, краем глаза я приметил окошко, в котором горел свет. Это была моя последняя надежда на спасение.

Я попятился к окошку. Мне всё время приходилось рассекать шпагой воздух перед собой, чтобы держать зверя на расстоянии. У того из пасти капала слюна. И вот, когда каблуки мои коснулись рамы, я остановился и – опустил шпагу.

Как я и предполагал, уловка сработала. С оглушительным рёвом зверь вновь бросился на меня: и тогда ваш покорный слуга отступил в сторону, как отступает матадор с пути разъярённого атакующего быка. Мой кровожадный преследователь с разлёту угодил прямиком в окошко. Под весом такого исполина стекло разбилось на тысячи осколков. Зверь полетел вниз, и я глазом не успел моргнуть, как оттуда раздался громкий всплеск.

Я наклонился и, стараясь не оступиться, вгляделся в зияющую дыру, куда сверзилось чудовище. Я увидел громадный котёл, в котором кипела вязкая коричневая жидкость, – клей фабрики Гревилля. Пар клубился над булькающим варевом. И в следующий миг на поверхности клейкой жижи появилась тяжёлая голова. Из пасти зверя вырвался последний, полный отчаяния словно бы не рёв даже, а стон, – и чудовище навсегда исчезло в глубине котла.

Я опустился на колени. Так и стоял некоторое время, будто в оцепенении. Мне никак не удавалось привести в порядок мысли. Нестерпимо болела обожжённая рука, я задыхался от смрада, поднимающегося из котла. Очнулся я, только когда рабочие, те, что перемешивают и разливают клей, стали кричать мне снизу:

– Эй ты, там, наверху!

– Чего безобразничаешь?

– Какого дьявола тебе там надо?

Времени пускаться в объяснения не было. Отпрянув от разбитого окошка, я достал трость из чёрного дерева, вложил в неё, как в ножны, шпагу и поспешил прочь из последних сил – у меня всё ещё дрожали поджилки. Брань рабочих постепенно стихала у меня за спиной. Я подошёл к краю фабричной крыши и стремительно перепрыгнул на выступающую колоннаду соседнего дома. Не прошло и десяти минут, как я оказался на крыше высокого здания в готическом стиле, где и находилась контора Брэдстока и Клинка.

Справа – тонкая перекрученная водосточная труба, которая спускается с крыши прямиком на тротуар. Обычно я цепляюсь за неё и с ветерком съезжаю вниз. Но только не в тот вечер. Боль от ожога нарастала. Она пульсировала, и всякий раз, как я шевелил рукой, становилась всё беспощаднее.

У меня не было выхода: оставалось взломать замок на двери, ведущей с крыши внутрь здания, на лестницу, и спуститься в контору.

Но даже это оказалось трудным. Действие, на которое у меня, здорового, ушла бы минута, отняло теперь добрых пять. И всё же, наконец, послышался характерный щелчок, замок поддался, я толкнул дверь и оказался внутри.

Контора Брэдстока и Клинка располагалась на четвёртом этаже. Я спустился по лестнице, прошёл по коридору и остановился у нужной двери, на которой красовалась стеклянная табличка с выгравированными золотом именами. Я собрался с духом, насколько это было в моих силах, постучался и вошёл.

Молодой Брэдли Брэдсток и старый Алоизиус Клинк вовсю корпели над бумагами. Их письменные столы стояли у стены по обе стороны от маленького грязного окна. Брэдсток и Клинк одновременно подняли головы, чтобы взглянуть на вошедшего.

– Ах, это вы, Барнаби! – и старый Алоизиус откинулся на спинку стула. Он демонстративно вытащил часы из кармашка заплатанного жилета и посмотрел на циферблат. – Уже справились?

– Да, сэр, – ответил я. – Все повестки доставлены.

Молодой Брэдсток поднялся, взял с каталожного шкафа, что стоял позади него, запечатанный конверт и подошёл ко мне. В конверте лежало моё вознаграждение. Молодой Брэдсток протянул мне свободную руку для приветствия – и тут же отшатнулся в ужасе.

– Голубчик, да что же это такое?! – воскликнул он. – Ради всего святого, что вы с собой сделали?!

– Ах, это! – бросил я, стараясь казаться беспечным. Разумеется, я не намеревался рассказывать о неожиданной встрече с чудовищем, похожим на волка. – Пустяки. Случайность. Задел трубу на крыше фабрики Гревилля. Ничего страшного, правда. Всего лишь небольшой ожог…

Но Брэдли Брэдсток не любил, когда ему возражали. Он вручил мне конверт с деньгами и принялся разглядывать моё плечо: кожа пугающе алела под обгорелой тканью рукава.

– Немыслимо! Взгляните-ка, мистер Клинк!

Не прошло и минуты, как рядом с нами уже стоял старый Алоизиус. Кажется, и он был весьма впечатлён.

– Выглядит скверно, мистер Брэдсток прав, – подтвердил он, сокрушённо качая головой.

– Вас необходимо показать доктору, – заявил Брэдли Брэдсток. – Это нельзя так оставлять.

– Пожалуй, юному Барнаби станет лучше, если он отведает моей целительной настойки.

С этими словами мистер Клинк вернулся к письменному столу и вытащил из ящика уже знакомую мне стеклянную бутылочку с синей жидкостью и с чёрными и серебряными буквами на этикетке.