Вселенная Ехо. Том 2 - Макс Фрай

Несколько секунд я судорожно соображал, что ему ответить, если уж выяснилось, что этот «леший» собирается решать, пропускать меня или нет. В конце концов решил сказать ему правду – просто потому, что врать имеет смысл, когда заранее знаешь, что твоя ложь понравится собеседнику, а я понятия не имел, какая выдумка может прийтись по душе этому странному типу.

– Я ищу людей Вурундшундба, – сказал я и сам удивился: мой голос звучал вполне достойно. По крайней мере не дрожал и не срывался на истерический фальцет. Скорее уж наоборот, был равнодушным и каким-то бесцветным, словно я в десятый раз повторял вслух содержание абзаца учебника, который непременно надо выучить наизусть.

– Ищешь, значит? – насмешливо прищурился мой собеседник. – Ну, считай, уже нашел. И на кой тебе приспичило беспокоить занятых людей?

– Так вы и есть Вурундшундба? – Я так обрадовался, что совершенно забыл о своей давешней панике. – Ой, как здорово! Я-то думал, мне еще идти и идти.

– Я уже понял, что ты рад, – усмехнулся незнакомец. – Но я-то еще не рад, ты не заметил? Так что порадуй меня, гость, объясни, зачем ты к нам заявился. И постарайся говорить коротко и внятно, если ты на это способен.

Я наконец-то обиделся. Вернее, почувствовал, что могу обидеться и даже должен это сделать. «Какого черта он мне хамит?» – подумал я. Но вовремя притормозил. Если верить Ургам, эти ребята, Вурундшундба, могли отправить меня домой, а за такую услугу я бы сейчас согласился с неделю поработать у них ковриком для ног.

– Я искал вас, потому что Урги сказали, что вы можете помочь мне вернуться домой, если, конечно, захотите. – Я постарался быть максимально кратким, как меня и просили.

– Тоже мне, объяснил… Твое «домой» – это куда?

– В другой Мир, – вздохнул я. – Я думал, что и так понятно. Дело в том, что я – существо из другого Мира.

– Это как раз заметно невооруженным глазом, – ехидно согласился Вурундшундба. – А зачем ты приперся в чужой Мир? Делать стало нечего, да?

– Да, скука одолела. – Я все-таки начал заводиться и прилагал немыслимые усилия, чтобы оставаться спокойным. – Такая скукотища, что описать невозможно! Только не меня, а одного вашего земляка, альганского Великого Рандана Таонкрахта. Слышали о таком?

– Я обо всех слышал, а толку-то, – он пожал плечами. И снисходительно добавил: – Да ты не мельтеши. Рассказывай по порядку. И не злись. Ты и так-то не слишком умен, а когда злишься, вообще перестаешь соображать, как и все прочие люди Рум-Тудум.

– Как ты меня назвал? – Я решил, что лучше прицепиться к незнакомому слову, чем обращать внимание на его нелестные высказывания о моих умственных способностях.

– А как мне тебя называть, когда я вижу, что ты – самый обыкновенный Рум-Тудум, – рассмеялся мой собеседник. – Так мы называем горе-чародеев вроде тебя, которые приходят к нам из других Миров и нарушают устоявшийся порядок вещей. С тех пор, как этот засранец Афуабо[55], будь он неладен, забыл запереть за собой Двери между Мирами, такое случается чуть ли не каждый день. А ты не знаешь этого слова? Странно: мне показалось, что ты отлично говоришь на кунхё… Кстати, сколько ночей ты смотрел на огонь Ургов?

– Одну ночь смотрел и еще две ночи просто спал в комнате, где он горит.

– Спать ты мог где угодно, это ерунда. На огонь Ургов надо смотреть открытыми глазами. Гляди-ка, а быстро ты всему научился! – искренне удивился он. – Бывают же такие способные люди!

Мне стало приятно от его похвалы. Я понимал, что это еще глупее, чем мои давешние потуги на него обидеться, но ничего не мог с собой поделать. Просто условный рефлекс какой-то.

– Ну, раз уж вышло, что ты такой способный, Рум-Тудум, значит, у тебя должно хватить сообразительности, чтобы рассказать мне все по порядку, – насмешливо резюмировал Вурундшундба. – Как ты попал в мир Хомана?

– Все началось с того, что Великий Рандан Таонкрахт решил продать свою душу дьяволу, – вздохнул я. – Он сам предпочитал употреблять слово «демон», но я-то отлично знаю, кого он имел в виду… Но поскольку у него не очень хорошо с прикладной магией, вместо дьявола или демона он призвал меня. Предложил мне кучу душ в обмен на бессмертие и могущество. И наотрез отказался отправлять меня обратно: сказал, пока я не выполню его просьбу, заклинание не подействует. Врал, наверное. А я, разумеется, не могу даровать ему ни бессмертия, ни могущества, и вообще ничего. Так что получился замкнутый круг. В конце концов я от него удрал, потом встретился с Ургами, но они не смогли или не захотели отправлять меня домой. Зато посоветовали найти вас. Вот, собственно, и все.

– Да уж, не повезло тебе! – от души расхохотался мой собеседник. Можно подумать, что я рассказал ему отличный свежий анекдот. Впрочем, наверное, в каком-то смысле так оно и было.

– Урги точно не смогли бы отправить тебя домой, – отсмеявшись, сказал он, – а мы вряд ли захотим. Если уж не везет – значит, не везет!

– Не захотите? – обмер я. – Но почему? Зачем я здесь нужен?

– Да нигде ты не нужен. Кому какая разница, где ты будешь ошиваться, – отмахнулся он. Потом смягчился: – Да погоди ты, не паникуй раньше времени. Захотим не захотим, там видно будет… Пошли, отведу тебя в свою вурунду, посидишь там смирно, пока я с прочими поговорю. В одиночку такие дела не решаются. Пошли, пошли! – И он стремительно зашагал в направлении каменных строений, которые так потрясли мое воображение несколько минут назад.

Сейчас-то мне было глубоко наплевать на особенности местной архитектуры. Этот странный тип только что организовал очередные похороны моей надежды. Он оказался отличным могильщиком, умелым и безжалостным: я уже не верил в благополучный исход дела. К счастью, я слишком устал и у меня не было сил страдать по-настоящему. Я теоретически знал, что мне очень плохо, этим дело и ограничивалось.

Он привел меня к одному из загадочных сооружений, которые я сдуру окрестил «воротами в никуда» – накаркал, иначе и не скажешь! При ближайшем рассмотрении оно оказалось похоже на гигантский гараж каменного века – такой вполне мог бы быть у Фреда Флинстоуна. Пять толстенных стен, шестая стена отсутствовала. Оно и правильно, все проще, чем ставить дверь. Каменная плита небрежно уложена сверху – чем не потолок? Простенько и сердито.