Принц и Лишний - Кристина Юраш

— Ну как? — поинтересовалась жертва парикмахерской «Так тебе и надо», в которой зарабатывает себе стаж и на жизнь креативный стилист Эдуард Руки-крюки, безуспешно выходит на пенсию мастер женского зала и пола по фамилии Рукожоп, а за маленьким столиком в уголке среди засохших лаков скучает мастер маникюра Тяпляпова.

Слова столпились за кулисами голосовых связок. «Так! Меня одного тут вполне достаточно! — заорало одно не совсем цензурное восклицание. — Расходимся! Не толпимся! Сейчас мой выход!»

Я видела в жизни некоторую гадость, но такое меня будет преследовать в кошмарах. Передо мной стояло тело в средневековом платье явно с чужого плеча и не первой свежести, с гитарой за спиной. В трех местах платье было прожжено сигаретой и заляпано чем-то маслянистым. Складывается впечатление, что стирали его раза два, не больше, за долгие годы нещадной эксплуатации.

Сам наряд был сделан под бархат, с частично отпавшей фурнитурой и вполне сформировавшимися потертостями, а его приглушенный зеленый цвет очень гармонировал с цветом щедро размазанных по лицу Саши теней. Издали Лирувиэль можно было принять за замшелый валун, поэтому каждая дама, выезжающая на природу должна иметь в арсенале такое платье, дабы не отходить далеко в лес и прикидываться камнем под ближайшей сосной.

Талия напоминала мне перетянутую веревками колбасу-варенку, которой страсть, как захотелось при виде этого безобразия. Но глядя на цвет, я поняла, что лучше не рисковать.

«Тужься!» — орали Саше. «Туже!» — орала Саша, стиснув зубы, пытаясь удержать глаза, лезущие из орбит.

Мне очень захотелось узнать точный адрес мастера, который делал прическу в стиле «Колхозный утренник», щедро залитую лаком с кучей блесток, чтобы, не дай бог, не попасться ему под горячую руку. Макияж с Саши просто тек и осыпался. Создавалось впечатление, что тональную основу, пудру и румяна укладывали местные асфальтоукладчики по традиционной технологии «И так сойдет!».

Лицо жертвы красоты было каким-то подозрительно коричневым, что приятно контрастировало с бледной шеей и грудью. Ресницы неожиданно для себя обрели несвойственный им объем и слиплись, как мохнатые лапы паука. Алые губы, обведенные карандашом для пущего эффекта, напомнили мне, как в детстве я брала бабушкину помаду и делала свой первый мейкап. Довершали эффект брови.

«Не в бровь, а в глаз!» — заметил Идеал, критически оценивая внешность претендентки на суповой набор в консервной банке.

Где-то на правой жирной черной брови рука художника, сжимающая фломастер, дрогнула, изображая удивленный изгиб в стиле: «Чиво-чиво?»

«Двойная сплошная!» — радостно заметил песец.

Кто-то знатно поиздевался над бедной Лирувиэль, искренне, от всего сердца желая ей счастья в личной жизни.

— Саша, ты себя в зеркале видела? — озадаченно поинтересовалась я, понимая, что любое чудовище будет казаться не таким уж и чудовищем на фоне такой «красавицы».

— Плохо, да? — грустно поинтересовалась Саша, понимая, что предчувствия ее не обманывают. — Это девчонки с тусовки мне платье подогнали, а соседки по комнате макияж сделали и прическу! Сказали, что красиво…

Пока Саша в туалете смывала макияж, вытирая лицо моими влажными салфетками, я искала в Интернете ближайший салон красоты. Недорогой. Но в недорогих все было расписано на неделю вперед, а дорогие Саша финансово не потянет. Через минуту из туалета выползла героиня фильма ужасов. С черными подтеками на щеках, с мокрыми темными волосами, которые все еще блестели остатками лака, она смотрелась как труп Офелии, причаливший к берегу после кругосветного плавания.

— Саш, извини, конечно, но в таком виде нельзя идти к жениху… Давай я завтра возьму косметичку, и мы попробуем что-то самостоятельно изобразить, — осторожно предложила я, глядя на Сашу и мысленно содрогаясь.

— Меня завтра с утра из общаги выселяют, — мрачно вздохнула Саша, растирая блестки по лицу. — Приказ об отчислении за прогулы дошел до коменданта… Так что идти мне некуда… Тусовка отморозилась. Вещи я свои раздала. Оставила только гитару и деньги.

— А родственники? — жалобно спросила я, понимая, что спасательный круг сужается.

— Нет родственников. Меня бабушка воспитывала… — Лирувиэль попыталась растереть правую чернеющую бровь.

«Рембо. Правая бровь, — прищурился Идеал. — Смотрите на всех каналах начинающих визажистов!»

Великодушная мысль пустить Сашу к себе на постой была отметена, ибо у меня спать негде. Я сама еле-еле помещаюсь на маленьком узком диванчике. Мысль, которая внезапно меня посетила, мне не понравилась, но выхода не было.

Саша тем временем одергивала платье и гитару на спине. Платье было настолько неудачным, что мне показалось, что Саша слегка беременна.

— Саша, ты не против, если мы с тобой сходим в гости? — осведомилась я, поражаясь своей наглости.

— В гости? В таком виде? — ужаснулась клиентка, разглядывая свои почерневшие от туши пальцы.

— Не переживай, по сравнению с тем, в каком виде я там была, ты — просто конфетка, — усмехнулась я, вспоминая череду неудачных свиданий. — Беременные музыканты идут давать концерт без заявок. Но сначала я сама схожу на разведку. Предупрежу хозяина о том, что мы придем. Договорились? Посиди пока здесь… Чай, кофе в столе. Чайник найдешь.

Я взяла кольцо и медальон, выбрала нужное место и через пару секунд очутилась в знакомом парке. В кустах появилась небольшая полянка, на которой я оказалась. Из кустов был сделан выход в виде красивой арки. Ничего себе! Теперь не надо расчесывать поцарапанные руки и сплевывать листья! Кто-то решил обо мне позаботиться.

Пользоваться медальоном смысла не было. Меня и так беспрепятственно пропустили. Я взбежала вверх по лестнице, постучалась в знакомую дверь. Дверь была закрыта. Странно…

— Его высочество сейчас обедает! — сообщил слуга. — Я провожу вас в столовую!

Меня проводили в большую, украшенную белой лепниной и зеркалами столовую, где в гордом одиночестве трапезничал принц. На столе было столько разных блюд, что у меня засосало под ложечкой. Принц нехотя ковырял вилкой содержимое тарелки, обнимая смазливую служанку, которая стоически ждала, когда тарелка монарха опустеет. Глаза у принца были голубые.

— Кто это? — удивился принц, глядя на меня.

— Вы опять не помните? Это девушка, которая к вам приходит каждый вечер… Вы так сказали… — осторожно заметила служанка, высвобождаясь из объятий принца и унося тарелку.

— Так вот, значит, как? — задумчиво произнес принц, ковыряя меня странным взглядом, пока его рука с вилкой ковыряла стол. — Значит, ты приходишь ко мне каждый вечер? И что же мы с тобой делаем каждый вечер? Не хочешь ли мне рассказать, красавица?

Принц встал, бросил вилку и решительно направился ко мне. Я прокляла себя за то, что решила поберечь заряд медальона.

— Хм… А ты мне очень и очень нравишься… Последнее время редко встретишь такую милую девушку, — принц улыбнулся. У Иери другая улыбка. Они действительно сильно отличаются друг от друга. Мимика, жесты, улыбка, манера разговора, цвет глаз — все разное. Даже походка. И с каждым разом я понимаю, что отличие настолько существенное, что перепутать одного с другим невозможно.