Земля воина - Марик Лернер

Очень важные подробности, достаточно много говорящие о людях и их возможностях. Жанель все правильно подсказала. Еще бы их совместная идея пришлась не поперек горла. Для начала пусть выслушают.

— Я пойду займусь делами, заодно и осмотрю твоего родича, — сообщил поднимаясь Велье. — А вы попробуйте понять друг друга и договориться. Я уже не молод и не рвусь уезжать, да и не вижу к этому никаких оснований. Пусть я и не гражданин, однако прожил здесь и принес много больше пользы, чем любой из вас. Я хочу остаться в своем доме и не спасать его во время всеобщей резни, которая стоит на пороге. Мне, как и подавляющему большинству, важен мир среди соседей.

Сказано было в высшей степени откровенно. Маги вне каст, но кто об этом помнит во времена мятежей и войн? Ему проблемы не требуются, и недаром выступил посредником.

— Мы не станем ходить вокруг да около с длинными неуместно красивыми оборотами, — звучным голосом сказал Йорвик.

— Надеюсь, никто не собирается оскорблять, предлагая мне пару десятков золотых, и рассчитывать на благодарный отъезд? — перебил Блор.

— Почему пару… — начал было Гюлден и осекся.

— А чего ты хочешь? — бросив на него неприязненный взгляд, потребовал Князь у Блора.

— Справедливости.

Гюлден негромко хохотнул.

— Да, — твердо заявил Блор, — как ни удивительно звучит, я ищу справедливости и возможности выйти из столь неудачного начала самым удачным для всех образом.

— Для всех?

— Будучи честным, я уверен, найдутся люди недовольные, даже если их регулярно пряниками бесплатно кормить. Они предпочитают не тот размер и вкус. О чем и заявят громогласно и практически сразу.

Оба слегка усмехнулись. Попал. Он еще недостаточно возвысился, чтоб над любой шуткой собеседник обязательно смеялся.

— Так что исключительно по-деловому, как вы и намеревались, не отвлекаясь на излишнее краснобайство и намеки, я просто обязан высказать элементарную вещь. Любое государство, и Империя не исключение, всегда рассматривалось правящей династией как своего рода собственность. И это не очень удачно. Слишком уж часто происходит одно: человек при восшествии на престол демонстрирует и ум, и силу, и энергию. Проходит время — и он уже не видит всем понятного, не прислушивается к умным людям и окружает себя мелочными и никчемными людишками, льстецами и казнокрадами, забыв о нуждах и чаяниях народа.

Блор сделал многозначительную паузу и отпил из чаши. Дело не в жажде, а важно проверить внимание. Начнут понукать — не овладел вниманием. Молчат.

— Вы, федераты, создали нечто принципиально новое, заметно отличающееся от этого и ушедшее достаточно далеко и от старых родовых обычаев. Оригинальный образец государственного управления, где государственные посты занимают не по происхождению, а в зависимости от заслуг людей и их достоинств. И каждый из них может быть отозван с занимаемой должности на основании его некомпетентности или злоупотребления властью. И всегда происходит смена старых и уставших людей.

Слегка польстить бывает крайне полезно, мысленно поставив себе в заслугу машинальные кивки, решил Блор. Даже если в реальности система временами крайне бестолкова и хороший вояка совсем не обязательно способен вести себя дипломатически. Они в курсе всего этого много лучше меня, и как делают карьеру, тоже прекрасно знают. А вот сказать нечто неприятное о властных органах — разве в своей компании. Не с чужаками. Не поймут. И не выберут в следующий раз.

— Все дело в том, — продолжил, — что вы настолько привыкли к окружающей жизни, что не способны вычленить важнейших деталей. Свежий взгляд со стороны, извне, может дать многое для объяснения ситуации.

— У тебя в кармане готовый рецепт выхода из нашего кризиса? — без насмешки, а достаточно заинтересованно спросил Князь.

— Пока лишь в голове. На вашем же примере.

Пауза. Похоже, не поняли.

— Когда-то Гезерди начинался с сотни семей. Позже младшие ветви добились равенства. Затем произошло объединение — не подчинение, а уравнивание в правах трех племен.

— Что? — изумился Гюлден. — Включить в состав граждан все наше отребье?

— Восемьдесят два года назад, — тихим голосом принялся излагать Блор, в душе почти счастливый присутствием здесь именно его и полученной репликой. Сам подставился, не пришлось намеков делать, — для усиления пограничных крепостей были включены в число ясцев и тирцев тридцать семь деревень иных народностей, находящихся на территории края. Всего… э… тридцать шесть тысяч пятьсот семьдесят пять человек. А до того, раньше на полстолетия, подобное произошло и с бельцами. Что-то около одиннадцати тысяч душ обоего пола.

Тут ему точной цифры Жанель не назвала. Не особо важно. Не имелось в тот момент иного выхода. Уж очень велики оказались потери после нашествия с севера, и требовались люди для несения службы. А где один раз, там и второй, странно категорически отвергать.

Сам факт убойный, и что за ним стоит — не меньше. Пусть теперь посмеет возразить. Его жена как раз из такого села, и никто не ставит ей в упрек происхождения. Хотя помнят и знают. За человека с низким происхождением девушку из старинного рода могли и не отдать. А ведь могут и вспоминать. Наверняка в лицо тычут.

— Я не предлагаю трогать древние племена…

На фоне только что сказанного звучало почти невинно. А вот сам рецепт опасный. Не взбрыкнули бы.

— Создать три новых конца, по числу районов. Приписать к ним всех проживших на одном месте не менее года и разделить согласно имущественному цензу на несколько разрядов, — это кость для зажиточных, не всякого приравнять, — как и федератов. Кто не имеет имущества, в общее число не включать.

Самому такие лишние пригодятся. Не обязательно ставить об этом в известность, но как раз ему и нужны. Имеющие приличный доход не станут бросать просто так добро и отправляться в неизвестность.

— Это выход для всех, — сказал внимательно слушающим людям. — Приравнять юридически, оставив вне племен. Получить действующую на постоянной основе военную организацию, сняв часть тяжкого бремени службы с подразделений федератов. Ведь вспомогательные войска служат не больше года постоянно и нуждаются в замене регулярно. Одним ударом число как минимум удвоится. Иначе, — он сделал хорошо рассчитанную паузу, — множество людей не получат другого выхода, кроме как уйти или сражаться. Первое маловероятно, второе будет стоить крови вам в первую очередь. Кого бы ни убили — уменьшатся войска на границе, и армия ослабеет.

— И спустить сегодняшнее? — возмутился Гюлден.

— Не я начал, и не я убивал людей на улицах. Все это произошло по вашей вине.

— И что скажут родичи убитых?

— Я думаю, точно те же слова, что произнесут родственники погибших в посаде. Полагаю, вы способны рассуждать здраво и понимаете, что в сложившейся ситуации лучше плохой мир, и дать самим в руки недовольным некие важные права, пока они не возьмут их сами.