По следу скорпиона - Юлия Федотова

Однажды, много лет назад, когда он был еще совсем маленьким и очень одиноким, такое существо нашло его. Оно не понимало по-староземски, а щебетало на своем звенящем наречии, зато умело весело кувыркаться в воздухе, строило забавные рожицы, садилось на голову юного подменыша и щекотало его уши травинкой… Они играли целый день. На пустыре за домом ярла Хельги строил для маленького друга шалашики, выстругал кораблик – совсем как настоящий драккар – и пустил плавать в луже, с риском для пятой точки он украл из кладовой сладости, которые, впрочем, существо есть не стало. Еще никогда подменному сыну Гальфдана Злого не было так весело и интересно. Это был лучший день в его жизни.

Ярл возник за спиной внезапно.

– Чем это ты занимаешься, трюмово отродье?!

Почуяв беду, Хельги схватил большой камень, замахнулся. Он был готов защищать друга до последней капли крови. Но могучий ярл отшвырнул его как щенка, одной левой. А правой рукой ловко, на лету, схватил крылатое созданьице и швырнул под ноги. В следующий миг огромная ступня опустилась на хрупкое тельце. Хельги ясно услыхал хруст крошечных косточек… Он бросился на ярла, зубами и когтями впился в руку – и какое-то время больше ничего не слышал и не видел, наверное, тот ударил его слишком сильно.

Очнулся он в доме, на руках у жены ярла – она его жалела – и заплакал, первый и последний раз с тех пор, как выучился говорить.

Тогда жена ярла стала рассказывать несчастному подменышу про илфи.

Илфи – крошечные существа, такие красивые, такие веселые, забавные, шаловливые, ласковые. Они любят играть с детьми: они залезают в шалашики, катаются на корабликах, вот только сладости не едят, им нужно другое.

После, под покровом ночи, они прилетают к своим товарищам по играм – и не помеха для них ни стены, ни запертые окна, ни амулеты под потолком, – крошечными острыми зубками прокусывают они нежную кожу на шее ребенка и пьют, пьют… Сколько крови может высосать такая крошка? Совсем каплю. Наперсток-другой, не больше. Не в крови дело. Жизненная сила, если не сама сущность ребенка утекает в ранку на шее. Вот что едят илфи. Один маленький кровосос убивает здорового крепкого детеныша человека или цверга в три дня, сприггана или дисы – в пять. На тролленка уходит неделя. Но не только ночные визиты, дневные игры тоже опасны. Потихоньку илфи тянет силу и без крови, через прикосновения. Мало того, страшные беды в течение года обрушиваются на тот дом, где ребенка загубил илфи. Взрослое существо илфи так просто убить не может, но наводит болезни и порчу. Вот почему с ними надо поступать только так, как сделал это ярл.

Женщина сказала правду.

В отличие от отпрысков рода человечьего, Хельги не болел почти никогда. Даже неприятный случай, когда папаша в наказание за то, что подменное чадо напустило на него из вредности целый рой оводов (что греха таить, спригганы по натуре тоже далеки от маленьких феечек), окунул его с головой в море, а потом запер мокрого в погребе-леднике, прошел без последствий для его здоровья. Но после общения с крошкой илфи он не вставал с постели три дня. И дело было не в разбитом затылке, он это ясно чувствовал.

А потом илфи – в тот год случилось их нашествие – убили среднего сына однорукого Гаральда, и дочь Бьерна, ярла соседнего фьорда, и трех маленьких рабов богатого фьординга Ульфссона. Потом сгорели их дома, и потонули драккары…

С тех пор Хельги хорошо усвоил, как надо обращаться с илфи. Но – не мог! Помнил хруст косточек под сапогом ярла.

– Только не трогай его, – уговаривал он Ильзу, – не прикасайся! Кинула мяса – и отойди в сторонку.

Но та не слушалась, брала в руки, когда ей казалось, что на нее не смотрят.

– Зачем же кому-то понадобилось его держать, если он такой опасный? – удивлялся Рагнар. Южнее Безрудных гор илфи не водились, он никогда не слышал о них и до конца не верил словам Хельги, считал их северным суеверием.

– О! Зачем?! Если поймать илфи, запереть в золотую клетку – простая его не удержит – и кормить свежей кровью младенца, он может, в конце концов, если не прикончит хозяина раньше, снести яйцо! – сказал Хельги торжественно и умолк, будто не сомневался, что для всех окружающих ценность яиц илфи совершенно очевидна.

– И зачем оно нужно? – скептически усмехнулся солидарный с рыцарем эльф.

Хельги тоже усмехнулся, но нервно.

– Затем. Из яйца илфи у тех, кто умеет, получается замечательное зелье. Подлил кому хочешь в пищу – и он твой раб навеки. Покорный, безропотный, как тень. Ни своих мыслей, ни своей воли. Все отдаст, мать родную убьет, сына забудет, лишь бы тебе угодить. Говорят, короли от престолов отрекались…

– Силы Великие, какой только дряни нет на свете, – по-старушечьи заохал, запричитал Эдуард. Он смутно слышал что-то о яйцах илфи, и это «что-то», страшное, окутанное завесой тайны, касалось непосредственно его семьи. Поэтому словам наставника он верил безоговорочно.

Поверил и Орвуд, в пику эльфу. И твердо решил: как только чудовище оклемается настолько, что сможет говорить, и поведает о случившемся на корабле, он самолично утопит его вместе с клеткой.

– Нет, – поучал Хельги, – топить нельзя. Они, паразиты, живучие! Успеет проклясть. Нужно именно давить.

Орвуд согласился раздавить, а Ильзе сказать, будто илфи сам сбежал, чтобы не плакала. На этом Хельги немного успокоился.

Но Силы Судьбы, как водится, внесли свои коррективы в их планы.

Известно ведь, где илфи, там жди беды. И беда пришла в образе несказанно прелестном.

Островок, небольшой, шагов пятьсот поперек, возник у них по курсу так внезапно, будто вынырнул из моря. Но успей Рагнар вывернуть штурвал, и корабль-призрак постигла бы участь «Звезды морей» – разнесло бы о прибрежные скалы.

Приспустили паруса, медленно пошли вдоль берега.

– Вон бухта неплохая, может, пристанем? – предложил Орвуд. – Размяться охота. – Дитя подземелий, он с трудом переносил морской образ жизни.

– Ни в коем случае! Там, слева, смотри! Скелет! – Ткнул пальцем Эдуард. – О, а вот еще! И еще! Фу-у! – В самом деле весь остров был усеян скелетами. – Давайте поскорее отсюда уплывем! Не к добру они тут!

– Чу! Слышите?! – Лицо Аолена вдруг сделалось вдохновенным, как у поэта или менестреля.

– Слышим, – кивнул Хельги без всякого вдохновения. – Поют где-то… Ну что, ставлю паруса?

– Нет, подожди! – схватил его за руку эльф. – Пройдем вокруг острова. Я хочу это слышать!

И вот они появились. Прекрасные девы, обнаженные и крылатые, сидели на скалах. Ветер развевал их черные волосы, а из алых уст лилось волшебное пение. Неземной красоты звуки сливались в стройный хор, становились все громче, призывнее. Уже различимы стали какие-то непонятные слова, ибо пели девы на красивом мертвом языке латен.

Хельги внимательно вслушивался, пытаясь уловить смысл. Он плохо знал латен, стыдился, потому что Макс сказал однажды: «Все демоны знают хотя бы латынь»[1], и старался не упускать возможности попрактиковаться.