Сновидения Ехо - Макс Фрай

Потом-то мы натренировались создавать пирожные, супы и бутерброды, способные просуществовать хотя бы несколько минут. Друг мой сэр Шурф в этом смысле особенно ценен, потому что его иллюзорные пироги стоят на столе никак не меньше трех часов. Любим мы его, конечно, не за это, но эксплуатируем в хвост и в гриву. Сама Базилио при каждом удобном случае берет у него уроки, но, как бы она ни старалась, ее рекорд пока полчаса. А обычный рядовой результат и того меньше.

– Я сама съела два больших куска, и со мной ничего не случилось, – сказала Базилио. – Если бы я нечаянно наколдовала яд, он бы и на меня подействовал, правда?

– Правда, – хором откликнулись Джуффин и Абилат.

– Можете быть совершенно спокойны, вы ее не отравили, – добавил знахарь. – Причина смерти разрыв сердца. В буквальном смысле слова разрыв. На мелкие кусочки.

Я содрогнулся. Но к чести своей промолчал. То есть переспрашивать в свойственной мне драматической манере, срываясь на хриплый шепот: «Как это – на мелкие?!», не стал.

– Уверен, ваш пирог был самой обычной овеществленной иллюзией, совершенно безвредной для подавляющего большинства живых существ, – говорил тем временем Абилат. – Вероятность несчастного случая настолько мала, что о ней никого специально не предупреждают. Впрочем, и предупреждать-то особо некому, об этой опасности никто не знает, кроме любителей редких рукописей сомнительного происхождения вроде меня. В отцовской библиотеке таких было полно. Часто без обложки, без названия и имени автора, без начала и конца; в юности мне казалось, они и есть самые интересные. Возможно, я был прав. Во всяком случае, именно среди этих обрывков мне попался обширный и, судя по ветхости страниц, очень старый перечень несчастий, которые могут случиться от сочетания разных видов магии…

– А эта книга еще цела? – встрепенулся Джуффин. – Я бы взглянул.

– Надеюсь, цела. У меня, сами знаете, до сих пор не нашлось времени разобрать и перевезти сюда из Гажина отцовскую библиотеку. И, предвижу, еще долго не найдется. Проще сходить туда Темным Путем и почитать, когда что-нибудь срочно нужно. Что там где стоит, я давным-давно забыл. Но если эта книга откликнется на заклинание Призыва, я ее вам принесу. Только напомните.

– Напомню, не сомневайся, – кивнул Джуффин. – Потому что если это действительно трактат Тайбуарди Лайясы «Несовместимые потоки силы», то я его лет триста искал. Даже в библиотеке Семилистника нет ни одного экземпляра; говорят, раньше был, да Нуфлин продал какому-то коллекционеру из Куманского Халифата за несколько тысяч корон. Немыслимый поступок для Великого Магистра, но зная покойного, легко верю. Был за ним такой грех.

– И в этой книжке описывалась беда, которая случилась с леди Тайярой? – спросила Базилио.

– Может быть, – ответил Абилат. – Там было написано, что людям, продлевающим свою жизнь при помощи заклинаний, обновляющих сердце, следует воздерживаться от близкого физического контакта с примитивными овеществленными иллюзиями, потому что… Честно говоря, трудно внятно объяснить причину, поскольку я сам недостаточно ясно ее понимаю, да и читал этот трактат очень давно. Запомнил только потому, что на меня произвело впечатление утверждение автора, будто многократно обновленное сердце отчасти меняет свою природу и состоит из немного иной материи, чем весь остальной человек. Это само по себе небезопасно, а овеществленная иллюзия, попав в организм, может сработать как катализатор, то есть обострить существующее противоречие. Если бы я об этом не читал, решил бы сейчас, что произошло драматическое совпадение: сердце леди Тайяры не выдержало череды обновлений и разорвалось в тот самый момент, когда она попробовала вашу еду, хотя на самом деле эти события не взаимосвязаны. Впрочем, вполне возможно, именно так оно и есть. В любом случае вы, леди, ни в чем не виноваты. Обновление сердца штука довольно рискованная; при всем уважении к древней традиции, в рамках которой был создан этот метод продления жизни, своим пациентам я бы его не рекомендовал.

– А в Ордене Решеток и Зеркал обновление сердца пользовалось большой популярностью, как самый простой способ продлить молодость, – заметил Джуффин. – Самое обидное, что леди Тайяра легко могла бы обойтись без этой ерунды. Таким, как она, первые пару тысяч лет достаточно просто жить как живется и заниматься своими делами, а потом… ну, если очень хочется как-то дополнительно укрепить организм колдовством, можно начать пить какой-нибудь горький травяной чай по старинному рецепту, просто для самоуспокоения. Я хочу сказать, леди Тайяре все эти хитрости, которым ее научили старшие подружки, были вообще ни к чему. Иногда бездумная приверженность традициям опасней любого оружия. Или даже не иногда.

– Значит, это не я убила леди Тайяру? – спросила Базилио. И, не дожидаясь ответа, даже не поглядев, как дружно мы мотаем головами, упавшим голосом добавила: – Но она все равно умерла? И ее нельзя оживить? А если позвать леди Сотофу?

– Нет, леди Сотофа не воскрешает мертвецов, – ответил ей Джуффин. – И вообще никто в Мире. Так уж нелепо все устроено. Прости.

Тогда Базилио наконец заревела, и меня немного отпустило. Нельзя сказать, что я успокоился, но понял, что с ней все будет в порядке. Не сегодня, не завтра, когда-нибудь потом, но будет. Мы справимся и разберемся, и переживем, как я ей и обещал.

Честно говоря, я бы сейчас тоже с удовольствием заревел, но природа лишила меня этого чудесного дара. Что совсем неплохо с точки зрения сохранения лица, но довольно обидно всякий раз выяснять, что анестезии на твою долю опять не выписали. В некоторых случаях она бывает нужна.

Зато голова моя в условиях отсутствия анестезии становится ясной. Удивительное у нее свойство: чем хуже идут дела, тем лучше она работает. В аду я, вероятно, быстро стал бы величайшим мыслителем всех миров. Но моим потенциальным конкурентам крупно повезло: ада нет. А моя повседневная жизнь все-таки недостаточно ужасна, чтобы всегда быть в форме.

Воспользовавшись кратковременным просветлением ума, я послал зов Трикки Лаю и спросил: «Если бы у тебя на глазах умер очень дорогой тебе человек, как тебя можно было бы утешить?»

«Сначала никак, – честно сказал Трикки. – А потом, когда успокоюсь настолько, чтобы понимать чужие слова и придавать им хоть какое-то значение, неплохо было бы напомнить, что я сам одно время был призраком и преотлично себя чувствовал. А ведь есть еще другие варианты посмертного существования, о которых мы ничего не знаем, но можем быть более-менее уверены, что смерть – это не настоящий конец».

«Спасибо, – сказал я. – Ясно. Сперва оставить в покое, а потом объяснить…»

«А почему ты спрашиваешь? – встревожился Трикки. – Что случилось?»

«Учительница Базилио только что умерла у нас в гостиной. Она, понятно, ревет, и я не знаю, что делать. До сих пор ничего по-настоящему плохого с Базилио не случалось, значит, мои проверенные методы вряд ли подойдут. А ты ее создатель. Считается, вы должны быть очень похоже устроены. По-моему, так и есть».

«Хочешь, я приду и посижу с ней? – предложил Трикки. – До сих пор мое присутствие ее вроде бы успокаивало. Можно попробовать и сейчас».