Отражение. Зеркало отчаяния - Галина Гончарова

Коротенькие заметки у каждого телефона, пояснения – кто, чего, сколько…

– Динка начала готовиться чуть не с первого месяца. Все ведь не расскажешь…

– Скажите ей громадное спасибо! – искренне поблагодарила Матильда. – Просто невероятное!

Фактически здесь было все, что нужно секретарше. Во что приходится вникать первые несколько месяцев на рабочем месте, вызывая заявления вроде: «Ну ты и растяпа, вот до тебя здесь порядок был!»

Умничка Дина даже схему шкафов нарисовала и подписала, что где стоит. И Матильда подозревала, что блокнот не всякой достался бы…

– Она меня очень выручила. Вы ей скажите, что я дополню и ей отдам, когда она опять работать захочет…

– Это теперь не скоро. У нас бабушек-дедушек нет, с детьми сидеть некому, так что до трех лет… А там, глядишь, третьего заведем, Динка четверых хочет.

– Ну, с двумя вы лихо время сэкономили, – улыбнулась Матильда.

– Уметь надо!

– Петь, привет!

В комнату заглянул Сергей, пожал руку мужчине и вновь исчез у себя. Петр широко улыбнулся.

– Скажите Тошке, будем звонить. Он уже в крестных заявлен…

Мотя кивнула:

– Передам.

– И… – Лицо мужчины вдруг стало серьезным. – Вы в него лучше не влюбляйтесь. Спокойнее будет.

Матильда в этом и не сомневалась.

– Он не в моем вкусе. Но за предупреждение спасибо.

В глубине души томно вздохнула Мария-Элена.

* * *

Вечером, по дороге домой, две подруги разговаривали о самом важном. О мужчинах.

– Если бы я была здесь, у вас, во плоти…

– Ты бросилась бы ему на шею?

Мария-Элена задумалась.

– Нет! Я – Домбрийская. Я могу предложить союз, но опускаться до уровня дворовой девки? Никогда!

Мотя ухмыльнулась. Отлично! Любовь любовью, но воспитание не спрячешь.

– А если муж начнет тебе изменять? Ходить по другим женщинам?

– Эм-м-м…

– Что ты знаешь о супружеской жизни? Про птичек и пчелок вам рассказывали?

– Про кого?

– Малечка, ты представляешь, в результате какого процесса дети появляются?

Мария-Элена вздохнула:

– Тильда, я в монастыре жила.

– И?

– Там с этим плохо.

– И огурцы привозят только нарезанные, – спошлила Матильда. Впрочем, ее шутку все равно не поняли. – Ладно, вечером займемся твоим ликбезом. Благо интернет такая клоака…

Стоит ли говорить, что ближе к рассвету Ровена, которая на правах охранника спала в одной комнате с герцогессой, была разбужена возмущенным воплем девушки:

– Какой кошмар! Да разве так можно?!

На вопрос, что случилось, герцогесса ничего не ответила. Завернулась в одеяло и просидела так до утра, сердито сопя и пламенея ушами.

Матильда честно извинялась. Утром, днем и даже вечером.

Но… детей ведь именно так и делают! Хотя необязательно в такой позе, можно и в другой…

Мария-Элена злилась и ругалась. В интернете можно найти что угодно, но не стоило начинать с порнографии. Или стоило?

Нет. Не стоило. Но оказалось очень познавательно.

Мария-Элена Домбрийская

Ровена с интересом наблюдала за своей работодательницей. И… то ли она дура, то ли с герцогессой что-то неладное? Она никак не могла понять, что происходит.

Сидит Мария-Элена себе в карете, поджав ноги на сиденье, вяжет странным приспособлением нечто кружевное, вся в своих мыслях… Последнее и неплохо, Ровена ненавидела болтать попусту, но когда тебе нечем заняться, начинаешь следить за человеком.

Иногда губы Марии-Элены начинали шевелиться, словно она разговаривала сама с собой. Ровена не понимала ни слова, читать по губам она не умела, но попыталась подловить герцогессу. И когда та в очередной раз зашевелила губами, поинтересовалась:

– Ваша светлость?

– Лицевая, шестая… что?

– Мне показалось? Ваша светлость, вы не ко мне обращались?

– Нет. Я петли считала, – отмахнулась Малена и опять ушла в свое занятие.

И с петлями тоже было странно.

Руки Марии-Элены действовали по-разному. Когда она вязала свое рукоделие, пальцы двигались неуверенно, медленно, словно бы по подсказке. Когда ликвидировалась ошибка и нить распускалась, руки буквально мелькали над кружевом.

И движения были разные.

То плавные и медленные, то быстрые и резкие…

Два разных человека? Но так же не бывает…

Спрашивать Ровена в любом случае не собиралась. Тем более что ей была подарена большая кружевная шаль серого цвета. Красиво…

Карета медленно ехала уже по землям Домбрии. И по совету Матильды Малена начала делать остановки в деревнях. Осматривала поселок, беседовала со старостой, покупала всякие мелочи, вроде хлеба, сыра, молока – когда в отряде куча мужиков, они все сожрут.

Девушки строго следили, чтобы еда покупалась, а не «дарилась безвозмездно», но и так произошел неприятный случай.

Деревенька называлась Яблочница, и яблонь тут было видимо-невидимо. Плоды сушили, варили варенье, гнали сидр, вот кальвадос тут еще не освоили. Матильда пообещала подруге найти рецепт, но пока еще время пройдет…

А вот пирог с яблоками оказался выше всяких похвал. И легкое яблочное вино, и варенье…

Девушкам хотелось все попробовать, узнать рецепт, купить кое-что…

Когда раздался крик, Матильда насторожилась первой. Уж за ней – Ровена и Малена, выглянувшие в окно.

Развернулся в ту сторону Дорак, но сделать ничего не успел. Из-за сарая вылетел солдат, а за ним, потрясая вилами, гналась тетка необъятных размеров.

Сначала никто не понял, что происходит. Солдаты просто автоматически, по привычке, ощетинились саблями на тетку, но та и не подумала дрогнуть.

– Что ж это деется-то?! Охальники!!!

Мотя встряхнула подругу:

– А ну, рысью! Ты тут герцогесса! Не дай бог, Дорак все сам решит, потом не расхлебаешь!

– Но я…

– Я подскажу! Не теряйся!

Мария-Элена отбросила серую шаль и медленно вышла из дома.

Она и сама не знала, но выглядела девушка в этот миг по-королевски. Солнце окружило золотым ореолом ее голову, словно короновало на трон, величественная осанка, неспешные движения и роскошное платье дополнили картину, да и Мотя внутри не давала расслабиться.

– Рукой, вот так, спокойнее. А теперь – голос.