Сабля, трубка, конь казацкий - Степан Кулик

– Извини, дружище… Лучше так, чем дать тебя живьем сожрать… А ты чего ждешь? – вызверился на меня. – Живо в седло!

Команду, отданную таким тоном, выполняют беспрекословно. Василий тут же хлопнул коня по крупу. Но тот недовольно всхрапнул и с места не сдвинулся. Запах свежей крови беспокоил его. Он косился на агонизирующего товарища, нервно пританцовывал и прядал ушами.

– Пошел, пошел… – я вспомнил, кто всадник, и сдавил бока коленями. На этот раз конь упираться не стал… Зато я, когда глянул на Василия, немедля натянул повод. – Тпру…

Казак был белее мела и весь мокрый, словно из ведра окатили.

Вот я идиот! Видел же, что запорожец прихрамывает. Не говоря ни слова, спешился и сунул повод в руки Василию. И только потом прибавил, как бы невзначай:

– Не сердись, батька… Засиделся я. Аж задница болит… Дозволь чуток ноги размять?

Конечно же, Василий понял мою нехитрую уловку, но оспаривать не стал. Сам бы казак ни за что в слабости не признался, а так – отчего ж не дать новику пробежаться? Только для пользы… Да и лай все ближе, некогда чиниться…

– Добро… Дыши ровно… Отталкивайся сильно. Удерживай часть веса на руке. Но не позволяй коню тянуть тебя – и не заметишь, как носом запорешь. Собьешься с ноги – подай знак. Перейду на шаг… Ну, с Богом. Авось, разминемся с костлявой-то?.. И это… спасибо, в общем…

* * *

Старуха с косой, наверно, из-за преклонного возраста, сильно не торопилась. Так что до буерака мы добрались без дополнительных происшествий.

Остановку и то всего одну делали – я на другую сторону перешел. Сменил толчковую ногу и опорную руку.

Сперва было не слишком удобно, раньше так быстро не бегали, и все казалось, вот-вот копыто ступню отдавит. А как приноровился, то даже понравилось. Трава б пониже и пожиже – вообще красота. Однажды в аквапарке родители разрешили на дельфине покататься. Схожие ощущения… Не с земным притяжением в смысле, с собственным весом борешься, а сопротивление среды преодолеваешь. Вода только облицовку так больно не скребла. Пришлось уткнуть нос в пропотевший рукав, а это менее приятно, чем дышать полной грудью, паря на носу «Титаника». Хотя гораздо безопаснее… Поскольку, в отличие от парохода, мы с Полупудом к месту назначения прибыли.

Правда, якорь бросить удалось не сразу.

Колючие кусты терна, шиповника и боярышника встали перед нами глухой стеной. Куда там каменным. Те мы бы в два счета перемахнули, а здесь пришлось пускать коня по периметру, в надежде, что где-то обнаружится проход. Или заросли будут не такими густыми. В крайнем случае – разбавятся растениями менее воинственными. Например, калиной, черемухой, лещиной. Сквозь которые можно продраться, не оставив на ветвях часть одежды и кожи.

По уму, стоило разделиться и пойти в разные стороны, но ощущая загривком сопение своры одичалых псов, рассудок уступил наитию и – двинулись направо. Может, веря интуиции, а может – что в той стороне в овраге росло больше дубов. Я не ботаник, но точно знаю: где они – кустарник пожиже. А то и вовсе отсутствует. Очень уж дуб до влаги жадный. И тень отбрасывает такую густую, что солнца не видно.

Так оно и оказалось… Кусты сперва поредели… Если б не конь, уже и протиснуться можно. А еще через полсотни шагов и первая прогалина обнаружилась. А нам больше и не надо, вторую даже искать не стали. Тем более берег в том месте оказался не так чтоб пологий, но можно попытаться спуститься на дно достойно. Не используя для устойчивости пятую точку опоры…

Конь наш, правда, с этим не согласился – прошел всего пару шагов, присел на задние ноги и съехал на крупе. Ну, ему можно. Животное. Вот только меня зачем за собой тащить? Скотина…

– Да отпусти ты повод, Петро… – крикнул сверху Василий. – Чего ты в него вцепился? Куда он денется?

Оно, конечно, правильно. Но конь у нас один остался. Он же последний. Так что пока не стреножим, лучше подержу. Да и скудный припас тоже весь на него навьючен…

Примерно эти резоны я и огласил, пока Полупуд слезал к нам. Поврежденная нога казаку в этом сильно препятствовала. Так что он сосредоточился на спуске и возражать не стал. А когда подошел, сразу стал крутить головой, сопеть, хмыкать и чесать затылок.

– Странное место. Никогда о нем слышать не доводилось. А ведь не первый раз в этих местах. И с промысловой ватагой хаживал, и в позапрошлом годе с сотней Чуба недалече проходили.

– Чем странное-то? – лично я ничего такого не наблюдал. Овраг как овраг. Крутые берега, плотно обшитые разномастным кустарником, высотой примерно как трехэтажный дом. Внизу более-менее ровная площадка. Точно не скажу, кусты и внизу растут – но не меньше двадцати шагов. В длину – побольше стадиона. В общем и целом – шикарный амфитеатр. Вырубай насаждения, расставляй скамейки и запускай гладиаторов… Ой, а вот об этом я, наверное, зря подумал.

– Э, нет, Петрусь… В буераках все больше казацкий можжевельник да кустарники разные. Из деревьев – дикая вишня, груша, сосна. Ну, там граб иной раз попадется, ольха – где земля мокрее. Но чтоб вот так – целая дубрава, и казаки о ней ни слухом ни духом. Быть такого не может.

Дубрава – это слишком громко сказано. Всего-то пяток дубов. И только в нашем конце овала. Правда, весьма могучих. Стволы метра полтора в диаметре, не меньше. Я бы не обхватил.

– Ну, объяснение всегда найдется. Например, о буераке этом только ты не знаешь… Как о том водопое, помнишь? И потом, что особенного в дубе?

– Дуб – это вода, еда, топливо и кров, – не слишком понятно, но достаточно емко объяснил Василий, пропуская мимо сентенцию о степени информированности. – Позже поговорим, если живы останемся… А теперь смотри сюда… Здесь делаем завал из кустарника. В рост и пошире, чтоб не перепрыгнули и не подползли. Самый хреновый для обороны участок… Широко. Могут массой смять. Здесь поуже, но тоже повыше… И побольше хвороста под низ. Он и колючее, и зажечь легче. Здесь, – Василий указал очередное направление, – завал пониже. Пусть скачут. Вдвоем не поместятся, а по одному справимся. Костер вот здесь надо разложить… и еще один вон там… У нас за спинами. Псы хоть и не боятся огня, но в пламя же не полезут. Коня тут привяжем. Всё понял?

– А чего не понять? – пробормотал я, нагибаясь – сапог поправить. – Руби, тащи, подтаскивай. Потом жги и руби тех, что перелезут…

– Ну, что ты скажешь… Приперлись на чужое подворье… Ни доброго здоровья хозяину пожелать, ни разрешения спросить. Сразу рубить да жечь…

Василий уже повернулся спиной и с таким рвением ринулся рубить кусты, что только треск стоял. Я и не стал переспрашивать: с чего на казака ворчливость напала? Ничего ж особенного не сказал. Практически повторил распоряжения. Странно… Впрочем, когда у человека что-то болит, трудно ожидать хорошего настроения. Не зря охотники считают, что нет хуже, чем нарваться на медведя с больным зубом…

Сухой хворост для растопки собрался быстро. Под дубами нашлось достаточно опавших веток. А вот с кустарником пришлось повозиться. Видел в каком-то ролике, как казаки лихо половинят на всем скаку лозу. Вжик, и снес под корень. Красиво… Вот только у меня так не получалось. Может, потому что те, в телевизоре, рубили шашками, а не саблей? Может, вербовые прутья помягче терновых кустов? Ну, или руки кривые…