Школа Сказок - Татьяна Осинская

— Н-не м-могу, — запинаясь, прошептала я.

— Я помогу, — отчего-то тоже прошептал альтрелл и, осторожно повернув к себе спиной, подтолкнул к двери.

Первый шаг сделала по инерции. Чуть не упала, но сумела устоять на деревянных ногах. Второй дался легче. А когда до двери осталось совсем немного, меня нагнали. Снова схватили за плечи и прижали к горячему мужскому телу. И кто сказал, что мечты не сбываются? Хотела, чтобы обняли и пожалели? Пожалуйста! Только вот что-то подсказывает, что простыми объятиями дело не ограничится.

А Китар, не почувствовав сопротивления с моей стороны, медленно скользнул по рукам и положил ладони на талию, вызывая нервную дрожь в теле. Или не нервную?

— Я отпущу. Всего пара секунд. Всего короткое мгновение, и я отпущу тебя.

Зарывшись носом в волосы, он сделал глубокий вдох и застыл. Я тоже застыла, чувствуя, как бешено бьется сердце. У него или у меня? Все так странно, непонятно. Что же происходит с ним? А со мной?

— Почему ты отталкиваешь меня? — тихий, наполненный странными эмоциями вопрос.

— Потому что ненавижу весь твой род Яг. Обманчивых и двуличных, играющих с чувствами и эмоциями…

— Ты не имеешь права судить всех Ёжек по одной… Любовница брата забрала жизни дорогих вам людей, но лир Кассиан все понял и не держит зла на Яг. Так почему не можешь ты?

— Потому что это моя любовница всех погубила! — неожиданно рыкнул Китар, отталкивая от себя.

А меня словно ледяной водой окатили. Я ожидала услышать что угодно, но это… Так значит, именно его женщина уничтожила почти всю княжескую семью? Но зачем?

— Все вы лживые порождения Тьмы. Влюбляете в себя, маня чистотой и невинностью синих глазок. Вот только я знаю, что скрывается в их глубине! Порочные и алчные чудовища, оплетающие сердце любовным дурманом, желая лишь одного — власти!

— Не суди всех по одной…

Движение за спиной, и меня прижали к стене, лишая возможности не то что двигаться — вздохнуть. Жар тела Китара сводил с ума, а его близость пьянила не хуже медовухи. Касание мраморных губ к шее, и тихий шепот на ухо:

— А разве ты не такая же, как и она? Пришла в мою спальню среди ночи. Зачем, Яника? Чтобы предложить себя? И что ты попросишь взамен?

Этих слов хватило, чтобы розовый туман, застилающий сознание, схлынул. Вместе с ним отлила кровь от лица, а губы знакомо задрожали. Ох, только бы не расплакаться, только бы…

Я не хотела, честно не хотела ломать нос князю, но так вышло. Дернувшись, я махнула головой и попала затылком по лицу князя. Раздался неприятный хрустящий звук, и с тихим стоном тиски разжались, позволяя вдохнуть полной грудью.

Медленно развернувшись к истекающему кровью Китару, я смерила его холодным взглядом и произнесла срывающимся голосом:

— Я очутилась тут потому, что искала защиты и помощи от того единственного, кто казался мне родным. Видимо, Ёжки не только лживы и корыстны, но еще слепы и глупы, — не удержавшись, я все же всхлипнула. — Спасибо за познавательный урок, уверена, он еще не раз сослужит мне службу!

Больше не говоря ни слова, я воспользовалась подаренным артефактом переноса, надеясь очутиться в родном общежитии. В тот момент предупреждение об опасности подобных перемещений даже не вспомнила. Спасибо всем богам, артефакт сработал как надо.

А там меня уже поджидали подруги, вызвавшие Ягиню Костеяловну и вкратце объяснившие суть проблемы.

— Где ты была? — накинулась на меня Верея, первой бросившись обниматься. — Ты представляешь, как мы перепугались, когда ты исчезла из круга?

А я, вместо ответа, вцепилась в нее и заревела. Плотину прорвало, выплескивая всю боль и обиду на мужчину, который мне искренне понравился. Кажется, впервые в жизни… Боль, что тяжелым камнем осела в груди, заставляла давиться и подвывать в голос. Это была истерика. Но даже осознание сего факта не могло остановить поток горьких слез. Как же больно и противно, когда об тебя и твои чувства вытирают ноги. Как же было глупо с моей стороны на что-то надеяться. Кто я и кто он? Абсолютно разные и далекие друг от друга. Но почему тогда так тяжело?

Спасибо моим замечательным девочкам, что ничего не спрашивали и не лезли в оплеванную душу. Просто были рядом, ласково касаясь волос и держа за руки. А еще, кажется, появлялся лир Кассиан. Пытался узнать, что меня расстроило, но под натиском подруг сдался и отправился в особняк за успокоительной настойкой.

Её мы, кстати, пили все вместе. Радовало, что сей концерт не застали ведьмочки и боевики, а то мне было бы стыдно. Но об этом я думала уже много позже, рассматривая темный потолок своей спальни. А пока же просто пила, отрешенно размышляя на тему, что все мужики — козлы и не важно, что они другой расы и княжеского рода.

* * *

Хотелось бы сказать, что после такого нервного потрясения жизнь наладилась и перестала подбрасывать сюрпризы, но это была бы неправда. Сюрпризы появлялись, не всегда приятные, но неизменно поучительные. Например, в один из погожих осенних дней, когда листья еще даже не думали покрываться багряным нарядом, Алёна Александровна решила устроить прогулку.

Было это после обеда, солнце уже ощутимо прогрело землю и теперь припекало непокрытые макушки. Трава, еще по-летнему сочная и зеленая, щекотала ноги, но это было таким незначительным явлением на фоне рассказа учительницы. А история её была про жар-птицу.

— Жар-птицы, дивные певчие, являются одними из древнейших существ, населяющих землю. Состоя в дальнем родстве с фениксами, они олицетворяют собой солнечный свет и, когда приходит срок, сгорают в очистительном огне, чтобы потом возродиться вновь. Кстати, сгорают они именно осенью, возрождаясь чаще всего лишь по весне. В этом состоит их отличие от фениксов, проживающих около тысячи лет, прежде чем воспламениться. Перо жар-птицы, как вы уже знаете, способно не только разогнать тьму изначальную, но и служить источником живого огня. Пение дивной птицы может излечить даже тяжелобольных, но такое случается крайне редко…

— Почему? Поют редко? — перебила Пелагея и с любопытством посмотрела на преподавателя.

— Или тяжелобольных не встречают? — это уже Радомила.

— Привередливые они, — Алёна Александровна тяжело вздохнула, — и чрезвычайно заносчивые. Не для каждого петь соглашаются. Но продолжим знакомство дальше. Питаются жар-птицы молодильными яблоками из сада дриад. Если увидите золотые плоды — не смейте брать! Один кусочек омолаживает сразу на десять лет, и не каждое существо способно пережить процесс.

— А как же тогда ими питаются жар-птицы? — полюбопытствовала Снежана.

— Магия сада не действует на птиц, — улыбнулась женщина, останавливаясь перед живой изгородью. — Так, яблоки не трогаем, перья без перчаток — также. Увидите живую жар-птицу, дольше десяти секунд не смотрите и ближе десяти шагов не подходите.

— А почему? — спросила я.