И вся федеральная конница - Андрей Уланов

– Итак, мистер Валлентайн, – скучающе-капризно произнес темный эльф, – что вы можете сказать о приближающихся к нам всадниках?

Сам он этих всадников удостоил одного лишь мимолетного взгляда – а затем продолжил притворяться, что за всю свою жизнь ничего интереснее северовиргинской чащобы не видел.

– Кавалерия южан, сэр, – бодро отрапортовал я.

– Чрезвычайно ценное наблюдение, – кивнул драу. – Еще что-нибудь?

– Ну-у…

Я преотлично понимал, на что намекает Белоу. За день до нашего отъезда Торк раздобыл где-то толстенный альбом по мундирам. Всем-всем-всем, от юнионистского адмирала, до горниста южан. И вручил этот альбом, разумеется, мне, разумеется-два – с наказом: заучить это самое все-все-все! Да так, чтобы в полночь разбудить – от зубов отскакивало. Картинки в том альбоме были красивые, яркие, сочных цветов, а уж прорисовано так, что и придраться не к чему – детали видно, вплоть до количества дыр на поясе и рисунка на пуговицах. Ежу понятно, гном рисовал. Хорошие были картинки, люблю такие – в другое время, наверно, я бы этим альбомчиком зачитался – но в тот день у меня в голове одно только стучало: Молли…

– Они, х-м-м-х, люди Стюарта.

– И этот вывод почти неоспорим. Хотя, – задумчиво добавил темный, – встретить здесь подчиненных Джо Уилера из Армии Теннесси было бы, по меньшей мере, странно.

Издевается…

– Ну вы-то, мистер Белоу, можете сказать куда больше! – огрызнулся я.

– Совсем чуть-чуть. – Драу прекратил разглядывать деревья и сосредоточился на хвосте Шельмы. – Перед нами кавалеристы из 1-й Вирджинской «вороной» бригады. Юный лейтенант, большой поклонник таланта своего комкора…

– Это, – не удержался я, – вы по бороде определили?

– Нет. По страусовому перу в шляпе и розе в петлице.

Точно издевается, подумал я! Ежу ведь понятно: на таком расстоянии человек вроде меня разве что в морской бинокль способен разглядеть, есть ли там чего в петлице. Хоть розу, хоть георгин с настурцией!

– Что еще про них можно сказать? – Темный, казалось, обращался не ко мне, а… ну да, к хвосту Шельмы, видимо, считая его более достойным собеседником. Что, где-то в чем-то, так и было…

– Не знаю. Будь здесь мистер Торк, он бы наверняка перечислил нам все их оружие, от шпор до сабель, а после еще минут пять разглагольствовал о типах седел и форме стремян!

– Мистер Торк недавно жаловался, что плохо разбирается в лошадях, – напомнил кобыльему хвосту Вайт. – В любом случае, я не обладаю присущим гному зануд… то есть любовью к детализации. Посему ограничусь сообщением, что крайний справа всадник – чистокровный гоблин.

– Откуда, черт возьми… – начал я, да так и замер с разинутым ртом, мигом позабыв про гоблина-кавалериста – да что там, про всех гоблов на свете!

Потому что в двуколке больше не было выряженного по распоследней человеческой моде драу. Рядом со мной, откинувшись чуть назад, сидел… ну да, чистейший светлый эльф! Точь-в-точь какими рисуют их в книжках: в чем-то бледно-зеленом и словно бы струящемся, с длинными, ниспадающими на плечи волосами, обручем из серебряных листьев-усиков и здоровенной рубиновой клубникой точно посреди лба, ну и древней мудростью во взоре… Уж я-то знаю – видел и дома, в Йоркшире, и здесь, в порту. В жизни, конечно, большинство из них одевается чуток посовременней, да и ценностями не особо светит, зато уж высокомерия – мистер Вайт в сравнении с ними сущий рубаха-парень, свой в доску!

– Вы что-то хотели сказать, Валлентайн?

И голос-то был совершенно другой – мелодичнее, нежнее, что ли… но только интонация была по-прежнему…

– М-мистер Белоу?

– Я за него, – пропело почти сказочное существо – и заливисто рассмеялось.

– Конечно же, Белоу. Право же, Валлентайн, я и не предполагал, что простенькая иллюзия вызовет столь бурную реакцию.

– Но, но… – растерянно пробормотал я, – вы же сами говорили, что амулеты… – …позволяют видеть сквозь чары, – кивнул эльф. – Только я не активировал заклинание, а совсем наоборот – снял его.

– Сняли? – непонимающе повторил я.

– Чары были на мне еще с ночи. – Вайт подался вперед, опершись на трость – единственный предмет, никаких внешних изменений не претерпевший. – Дабы все, кто мог наблюдать за нашим отбытием, видели мой прежний… хм, облик. Но среди южан мой цвет кожи не в чести…

– Но… если это не магия…

– Грим, парик и глазные капли – вот лучшее средство против амулета «истинного зрения». Постарайтесь запомнить это, Валлентайн, – кто знает, возможно, и вам потребуется когда-нибудь исполнить подобный фокус.

Я механически кивнул, даже не пытаясь особо задумываться: как с помощью грима и парика можно скрыть рост и прочее наследство предков-великанов. Драу виднее…

– А еще, – вот сейчас Вайт был предельно серьезен, – постарайтесь запомнить следующее: если я начну вставать со словами «это возмутительно» – вы мгновенно, подчеркиваю, мгновенно должны напасть на ближайшего к вам кавалериста. Запомнили?

– Да, но…

– Ни слова больше! – Белоу, оказывается, еще и шипеть умеет, не хуже змеи. – Они уже рядом!

Они действительно были уже рядом – один поднял коня на дыбы, заставляя его развернуться поперек дороги, а двое крайних одновременно взяли в сторону, обходя нашу коляску с боков, или, по-военному, с флангов. Тот, что справа, и в самом деле оказался гоблом! Не знаю уж, чистокровным или нет, – но томагавк в лапе и боевая раскраска на его зелено-пупырчатой роже выглядела убедительно… до дрожи в коленках. А уж когда он оскалился, то мне сразу захотелось вытащить «Койота», не дожидаясь команды Арау.

– Ба, cap, зырьте! – тыча томагавком едва ли не в лицо Белоу, визгливо проорал гобл. – Такие эльфы и без конвоя!

Скажу прямо – если бы острыми предметами начали размахивать перед моим носом, я бы на месте не усидел. А вот темный эльф даже краешком брови не повел.

– Имя мне Вилленав аэн Орион[22], – пропел он. – Кто главный из вас?

– Лейтенант Эдвин Старр, – реб, привстав на стременах, коснулся плеткой лихо загнутого поля шляпы, – кавалерия Конфедерации. Могу я узнать, сэр, куда и с какой целью вы направляетесь?

– Привлечен был я слухами о сем прекрасном лесе. – Эльф изобразил некий преисполненный величественности жест, смысл которого для меня – и, похоже, для южан – остался глубоко непонятным. – И ныне же путь мой лежит в самое сердце дивного творенья этого. Под сень сводов дома Чанселора, что гостеприимство мне сулит.

Актерствовал драу просто великолепно. Даже я, твердо знающий, кто рядом со мной и кем этот «кто» на самом деле является, – и то едва удержался от желания выпрыгнуть из двуколки, дабы преклонить колени перед Перворожденным. Из конфедератов же, по идее, должно было просто слезу вышибить.