Торпедой - пли! - Петр Заспа

Старпом вышел на причал и посмотрел на притихших в ожидании матросов. Кого назначить? Взгляд сам собой остановился на проявившем уже себя Славике Пахомове.

— Пахомов, держи автомат. Шагай наверх, будешь за островом наблюдать. К обеду пришлю смену. Подожди, сейчас кого-нибудь дам тебе в напарники.

— А можно я? — подал голос Рябинин.

— Ты? — старпом оглянулся: — Что скажешь, командир?

Дмитрий Николаевич недовольно поморщился. Еще свежи были в памяти синяки под Сашиными глазами. Но и вспомнились слова замполита: нельзя выделять одного матроса среди других. Иначе жизни ему в кубрике не будет.

— Пусть идут, — согласился командир. — Но смотри, Пахомов! Чтобы мне без вашего годковского дебилизма!

— Товарищ командир, а я что? Не собираюсь я никого трогать, тем более, что он сам напросился.

Слава закинул на плечо автомат и, не оглядываясь на семенившего следом Рябинина, пошел вверх по тропе. С вершины остров был как на ладони. Где-то вдалеке темнела полоска суши, с другой стороны искрило спокойное море. Славик не удержался и, потянувшись, произнес:

— Красота!

— Да, здорово! — согласился Саша.

— А ты чего это за мной увязался? Или уже не обижаешься?

— Нет. Я ведь все понимаю.

— Правильно. На дедушку нельзя обижаться. Это ведь как на этот вопрос посмотреть — кому-то будильник помогает раньше встать, а кому-то мешает спать. Дедушка, он ведь не только старший товарищ, но и как заботливый отец. Тронь тебя кто-нибудь из другой БЧ, так я первый за тебя встану горой. Еще Кутузов говорил, что на дедах армия держится.

— Это Суворов так сказал.

— Ты дедушке сзади не заглядывай.

Славик растянулся на траве и с благоговением уставился в синее небо. Находясь неделями в утробе лодки, начинаешь по-настоящему ценить красоту проплывающих облаков и блеск глади моря.

— Давай соорудим что-нибудь вроде укрытия, а то придет старпом — обоим достанется. Тащи сюда вон те камни.

— Зачем?

— Так положено. Мы же с тобой на посту. А пост должен быть незаметным и закрытым со всех сторон. Мы видим всех, нас — никто. Старпом — он к этому делу серьезно относится. Вообще, он правильный мужик. Я, если бы в офицеры пошел, то был бы таким, как он. Другой раз и подзатыльник отвесит, а не обидно. По делу. Не то что замполит. Говорит, а со рта будто яд капает. Все у него поголовно — идиоты. Командир тоже без закидонов. И дело свое знает, и с остальными без жлобства, но мне больше старпом нравится. Боевой мужик. Ему бы в десантуре служить или в морпехах.

Славик понаблюдал, как Рябинин сооружает из камней баррикаду, и, перевернувшись на другой бок, задумчиво изрек:

— Санек, а зачем нам с тобой на обед на лодку идти? Смотри, как там все вкалывают. Сменимся, а нас тоже припашут. Крикнем, пусть лучше сюда сухпаем принесут. Там работать придется, а здесь красота, чистый воздух. Я готов здесь до вечера просидеть.

Славик обернулся, глянул на отвесно обрывающуюся всего в паре метров за спиной скалу и шумящее внизу море.

— Нет. Я здесь готов хоть всю жизнь прожить. Сюда бы еще дочку нашего комдива. Ты ее видел? Пухленькая такая, похожа на пончик в сгущенке.

Улыбнувшись, он посмотрел на гулявших вдоль берега доктора и немку.

Артем порылся в своем бауле и достал белую докторскую сумку с красным крестом, набитую ампулами и одноразовыми шприцами. Протянул ее Габи:

— Держи. Повесь на плечо и не снимай. Это все, что осталось до конца курса.

Габи выздоравливала, и Артема распирало от гордости за свою работу. Сначала он смотрел на девушку, как смотрит нерешительный молодой скульптор на кусок глины, перед тем как взяться за монументальный труд, который должен будет простоять века. Все еще сомневаясь, ваятель вдруг видит, что шедевр получается и оживает! Затем он замечает, что уже не может оторвать глаз от собственного творения. Так и Артем, глядя на Габи, понимал, что за ту неделю, которую они провели вместе, она перестала казаться ему просто высокомерной папочкиной дочкой. Например, он заметил, что Габи невероятно умна, хотя и пытается это скрыть. К тому же девушка хорошела на глазах, и вскоре Артем стал ревновать ее ко всем окружающим и старался всегда быть рядом. Кончилось все тем, что однажды он отчетливо понял, что без нее не может уже прожить и минуты.

— Артем, почему ты ударил того человека?

Габи до сих пор не могла прийти в себя после его ссоры с замполитом.

— Хм, как бы тебе сказать? Ну, в общем, он не согласился с моим методом лечения раненого механика.

— Он что, тоже медик?

— Нет. Но, наверное, таковым себя считает. И вообще, не зацикливайся на этом. Мы, русские, странный народ. Съездить друг другу по физиономии — у нас как пожелать при встрече здоровья. Не делай из этого трагедию, а идем давай лучше прогуляемся по острову.

— Пошли, — охотно согласилась Габи.

Она схватила Артема за руку и потащила по тропинке. Но Артем вдруг заартачился. Вспомнилось, что куда-то в ту сторону ушел замполит. Он мягко подтолкнул Габи в другую сторону и сказал:

— Пойдем лучше вдоль берега. Мне нравится слушать шум волн.

Сан Саныч, красный от ударившего в голову давления, раздуваясь от злости, перепрыгивал с камня на камень. Автомат приятно оттягивал плечо и натирал спину.

— Вояки хреновы… — Замполит презрительно сплюнул и перебросил «шмайсер» на грудь. — Все в зарницу никак не наиграются! А этот молокосос! Ну, я тебе еще клизму вставлю!

Сан Саныч нащупал что-то твердое в нагрудном кармане куртки и вытащил губную гармошку.

— О! Еще один трофей!

Настроение у него немного улучшилось. Видя сверху, как из пещеры матросы носят ящики с немецким добром на лодку, Сан Саныч вмиг забыл о докторе. Потому что мелькнула мысль — не поискать ли еще какую-нибудь пещеру. Немцы — народ аккуратный и осторожный. Сложить все в одном месте — это на них не похоже. А вдруг удастся найти что-нибудь поценнее ящиков с консервами?

Замполит задрал голову, всматриваясь в покатый склон, изрезанный трещинами и усыпанный обросшими мхом камнями. Ему неожиданно показалось, что он видит щель в сплошном каменном монолите. Наблюдательный глаз тут же отметил, что мох рядом с ней стерт. Здесь часто ходили! Сердце Сан Саныча весело подпрыгнуло. Не раздумывая, он вскарабкался вверх. Вблизи щель оказалась широким проломом, уходящим вглубь. Внутри было темно и откуда-то тянуло сквозняком. Замполит несмело шагнул внутрь. Идти можно было не сгибаясь. Где-то рядом слышался шум моря. Внезапно стало светлее. Еще несколько шагов, и он оказался перед краем обрыва. В глаза опять ударило солнце. Сан Саныч удивленно выглянул наружу. Он прошел внутри скалы, чтобы опять увидеть море? А где же спрятанное немцами добро? Он глянул вниз на обгаженные камни и понял, что у немцев здесь был туалет.