Фарландер - Кол Бьюкенен

Рутина новой жизни накладывала свой отпечаток. Какое-то время Нико не оглядывался назад и не смотрел вперед.

Однажды утром, после завтрака, Нико увидел идущую через двор девушку и замер в изумлении, уронив ведро с водой. Сердце его заколотилось. Но не потому лишь только, что в монастыре появилась женщина. И не внешность ее была тому причиной — простая черная ряса да длинные прямые волосы, обрамлявшие умытое солнцем лицо с резкими чертами и большими глазами. Пожалуй, именно ее походка, свободная и уверенная, выдающая плавную грацию скрытого тканью тела, привлекла взгляд, столь долго лишенный возможности любоваться такого рода зрелищем. Забыв про ведро, Нико бросился за ней к двери в северное крыло, придумывая на ходу удобный предлог, который оправдал бы его появление там и позволил выяснить, кто такая эта незнакомка.

Проскочив в дверь, он торопливо огляделся. Девушка пропала. А может, ее и не было вовсе? Может, это все игра воображения?

В последующие дни Нико видел ее еще несколько раз. Но только мельком, когда занимался на площадке или спешил туда и не мог позволить себе задержаться. Раздраженный и сердитый, он все чаще ловил себя на том, что рыщет взглядом по сторонам, выискивая запавшую н память фигуру.

Не выдержав, он однажды за ужином обратился к Алеасу:

— Кто она?

— Кто? — переспросил Алеас, выдав себя тоном притворной невинности.

— Ты прекрасно знаешь кто. Та девушка, которую я постоянно здесь вижу.

— Она не просто та девушка, — осклабился приятель. — Она — дочь моего мастера, и тебе бы лучше не пялиться на нее и вообще держаться подальше. Мой мастер очень ревнив.

— Дочь Барахи? — Нико не верил своим ушам.

— Твое отношение к человеку никак не влияет на его способность иметь детей.

— Как ее зовут?

— Серезе.

— Мерсианское имя.

— Верно, — кивнул Алеас. — Ее мать была мерсианкой. Знаешь, ты задаешь так много вопросов. С чего бы это?

— Каких еще вопросов? — Нико отвернулся, но тут же, не удержавшись, спросил: — А она надолго здесь?

Приятель вздохнул:

— Ну ты хитрец. Рискую показаться занудой, но все же повторю. Она — дочь Барахи. Сюда приезжает на несколько недель повидать отца. Потом возвращается в Кос. Серезе работает там. На нас. Если с Серезе здесь что-то случится, если кто-то станет досаждать ей, приставать к ней — то есть заговорит, посмотрит или подумает о ней, балуясь с собой под одеялом, — мой мастер насадит на нож твои яйца. Можешь не сомневаться. Ты только глянь на него — он же и сейчас за нами наблюдает. И еще выговорит мне только за то, что я просто разговариваю с тобой.

Нико поспешил отвернуться — предупреждение Алеаса не было пустой болтовней.

Приятель занялся похлебкой, а Нико осторожно прошел взглядом по трапезной. Увы, девушки не было.

На следующее утро их дорожки наконец-то сошлись, и он мгновенно понял: сама судьба предопределила эту встречу. Нико твердо верил в такого рода вещи.

Был День Глупца и, следовательно, выходной, а потому Нико отправился в прачечную — постирать одежду, а потом, по обыкновению, прогуляться в горы.

И вот там-то, в заполненном паром помещении, напоминающем пещеру, Серезе выкручивала постиранное белье. Нико остановился у порога. Что же делать, войти или уйти?

— Привет, — небрежно бросила она, оглянувшись через плечо.

Это все решило. Он закрыл за собой дверь, прошел к висевшему над огнем железному котлу с кипящей водой, бросил на пол узелок с одеждой и только потом кивнул ей и улыбнулся.

Серезе положила тунику в корзину с бельем. Рукава ее рясы были закатаны, черные волосы убраны назад, лицо разрумянилось от жары. Наблюдая за ней, Нико решил, что она примерно одних с ним лет.

— Что? — спросила она с улыбкой, перехватив его пристальный взгляд.

Он покачал головой:

— Ничего. Меня зовут Нико. Я ученик мастера Эша.

В лице ее что-то дрогнуло; наверное, девушка лишь теперь поняла, с кем имеет дело. Взгляд ее темных глаз задержался на нем. И взгляд этот был из разряда тех, что всегда смущали его, вгоняли в краску и обращали в дрожащего дурачка.

Нико торопливо закрыл рот, боясь, что оттуда вылетит что-нибудь невразумительное или глупое, а может быть, что еще хуже, невразумительно-глупое.

— А я — Серезе. — Голос у нее был глубокий, с легкой хрипотцой, и от звука этого голоса в нем что-то встрепенулось и зазвенело.

— Знаю, — сказал он и тут же пожалел об этом.

Похоже, ей это понравилось — то, что он знает ее имя,

или его внезапное смущение.

— Ты, должно быть, мерсианка, — поспешно добавил Нико, пытаясь взять себя в руки и восстановить самообладание. — Серезе. На старомерсианском это означает «острая».

— А мне знаком твой акцент.

— Я из Бар-Хоса.

— А-а...

Снаружи долетел звон колокола.

— Что ж, это все твое. — Она махнула рукой в сторону котла и положила в корзину последнее белье.

— Подожди, — выпалил он, прежде чем в голове тревожно зазвучало предупреждение Алеаса. Сердце заколотилось от одной мысли о том, чтобы пригласить ее с собой на прогулку. Нико представил, как они идут вместе gо долине, смеются, разговаривают, все лучше узнавая друг друга. — Сегодня у меня выходной. Я собираюсь в горы, когда закончу здесь. Не хочешь составить компанию?

Пусть и ненадолго, она все же задумалась. Но потом покачала головой:

— Боюсь, не получится. Отец будет ждать.

— А-а-а, — протянул Нико, огорченный, но не убитый.

— Может быть, в другой раз. — Девушка наклонилась за корзиной, а он не мог оторвать глаз от проступивших под рясой форм.

— Я помогу.

— Не надо, я справлюсь.

Сделав вид, что не услышал, Нико подхватил корзину, оказавшуюся тяжелее, чем могло показаться, и выпрямился.

Она вышла в коридор вслед за ним. Оба остановились — разгоряченные, с блестящими от пота лицами и влажными, слипшимися в крысиные хвостики волосами — и одновременно повернулись друг к другу. Его сердце продолжало свой бешеный забег.

Хотя бы дотронуться...

— Серезе?

Дверь во двор отворилась, и проем заполнила фигура Барахи.

Девушка закатила глаза.

— Прощай, — прошептала она и смущенно улыбнулась.

Мрачный взгляд, которым Бараха наградил Нико, не обещал ничего хорошего.

Уже выходя во двор, Серезе оглянулась.

День тянулся невыносимо долго. Ученики, как обычно, потели на занятиях по кали. Кроме них, на площадке собралось немало рошунов, доводивших до совершенства боевые навыки, так что свободного места почти не оставалось. В выходящем во двор окне башни маячила фигура Ошо.