Не будите во мне ведьму - Елена Соловьева

От уверенности, прозвучавшей в моем голосе, факелы в руках инквизиторов дрогнули. Но тут главный инквизитор (не без помощи магического камешка, разумеется) справился с моим заклятием. Его грозный окрик быстро вернул подчиненным самолюбие и ненависть к ведьмам.

– Умри, тварь! – взревел один. Косматый такой, с безумными выпученными глазами и растрепанной белесой бородой. – Ишь, совращать придумала!

– Да было б кого! – фыркнула в отместку.

Дрова все никак не хотели загораться, видать, промокли во время дождя. Один их храмовников поковылял за бензином. Строители остановились в низинке – похоже, разрабатывали план спасения.

А я откровенно заскучала. Признаться, рассчитывала на более завораживающее действо. А тут тебе ни экспрессии, ни эмоциональности. Тоска зеленая.

Наблюдая за стараниями инквизитора с факелом, наколдовала себе кубинскую сигару. Вообще-то я не курила, но ради такого случая рискнула здоровьем.

– Огоньку не найдется, любезный? – уточнила у пучеглазого.

Тот аж дар речи потерял от такой самоуверенности. Несколько раз открыл и закрыл рот, точно выброшенная на берег рыбина. Потряс башкой, точно прогоняя видение, и ка-а-ак заорет:

– Изыди!

И – тыц мне перед лицом факелом. Опалить не сумел благодаря охранному заклинанию, а вот сигару прикурил.

– Благодарю, любезнейший, – отозвалась я. – Вот это понимаю, сервис.

– Да ты… Ты!.. – У инквизитора было туго с эпитетами. – Тварь несусветная. Жаба подколодная. Змеюка си…

Договорить ему не дала, хоть и было любопытно, что еще он сумеет придумать. Выдохнула благородный дым в его неблагородную морду и мурлычащим тоном проговорила:

– Твое сердце остановится через пять, четыре, три, два…

– Вы ж это не серьезно? – испуганно переспросил пучеглазый.

– Очень даже серьезно, – возразила я. И добавила: – Один!

Тут ближайшие к помосту кусты зашебуршились, и из них, как горох из прохудившейся торбы, посыпались строители. Мужчины, вооруженные охотничьими ружьями и пылающими взорами, накинулись на инквизиторов. Те сбились в кучку, пытаясь призвать к порядку.

– Это же ведьма! – ревели инквизиторы. – Тварь богомерзкая. И помощницы ее.

– Это наши женщины! – возражали строители, все сильнее ярясь. – И наша ведьма! Не сметь их касаться своими похотливыми ручонками и тем более жечь.

– Аврато кедавра брум! – выкрикнул старший инквизитор.

Ударил посохом о землю, и из моих зубов выпала сигара. Вот это кедавра началась – полнейшая! Вокруг инквизиторов загорелась алая дымка. Строители пальнули по ней, но напрасно. Пули отскакивали от магического щита, как вишневые косточки от стенки.

А от самого щита стали отделяться полупризрачные клешни на длинных гибких плодоножках и нападать на самих строителей. Те только успевали отстреливаться. Но на месте одной отстреленной клешни тут же вырастало две, а то и три других.

– Ведьма спешит на по-о-омощь! – жутко завыла я. Освободила от пут себя, девчонок и скомандовала: – Наших обижают!

Храмовники поспешили скрыться, а факелы побросали на землю. Нам они пригодились – прижженные клешни не так стремительно «плодились». Создаваемые мной огненные лучи тоже неплохо справлялись с задачей.

Вот тут и началось настоящее веселье. С выстрелами, руганью и мракобесием. И все мы так распалились, что не сразу заметили, как к месту действа подкатила запряженная тремя церберами карета господина Советника. И только когда трехглавые псы оглушительно завыли, бой на секунду стих.

– И что здесь происходит, не подскажете?

Сигизмунд Варфоломей Иоаким Восьмой сложил мощные лапы на широченной груди и воззрился на нас так, как смотрит воспитатель ясельной группы на расшалившихся малышей.