Законный брак - Делия Росси

– Миледи.

Ловкие пальчики быстро расстегнули пуговицы застежки, спустили с плеч рукава, расшнуровали тонкий корсет, и вот уже я стою в одних панталонах и коротенькой рубашке и наблюдаю, как Мэри достает из комода тонкую, почти невесомую ночную сорочку и подходит с ней ко мне. Секунда – и рубашка оказывается на кресле, а прохладный шелк обнимает мое тело.

На все про все у горничной ушло не больше трех минут. Удивительная сноровка. Похоже, Кейн не зря платит своим слугам такие деньги.

– Спасибо, Мэри, – поблагодарила я девушку.

– Рада услужить, миледи, – несмело улыбнулась та и добавила. – Вы позволите? – ее руки коснулись моей прически.

Мне оставалось только кивнуть, и вскоре все шпильки оказались сложены в серебряную шкатулку, а мои волосы получили свободу и рассыпались по плечам.

– Желаете что-нибудь еще, миледи?

– Нет, Мэри, можешь идти, – отпустила я служанку.

Та коротко поклонилась и неслышно выскользнула за дверь.

В комнате стало удивительно тихо. Я посмотрела на разобранную постель, но не стала ложиться и прошла к окну. Отодвинув шторы, приоткрыла одну из створок и выглянула наружу, разглядывая пышные кроны растущих неподалеку деревьев и причудливые чугунные фонари, от которых расходились тусклые желтые круги. Ветер принес аромат цветущей гвоздики и тонкий запах мокрой после дождя земли. Окна спальни, расположенной на третьем этаже, выходили прямо на цветочные клумбы, чуть дальше начинался сад, в котором росли диковинные для Эшера киноли, бунели и абаринды, а слева от него блестел в лунном свете большой пруд с высоким фонтаном в центре.

И все это Кейн тоже спроектировал сам. Кто бы мог подумать, что у него столько талантов? Я попыталась обнаружить внутри привычную уже ненависть, но почему-то не смогла. Мне никогда не удавалось долго обижаться или носить в себе злобу и неприязнь. Вот и сейчас, как бы я ни сердилась на Кейна за произошедшее, как бы ни старалась напоминать себе о причиненной им боли, но получалось уже не так убедительно. Как бы там ни было, но ничего теперь не изменишь, а жить бок о бок в одном доме и ненавидеть друг друга – глупо и недальновидно. К тому же, главное ведь результат? Дядя Ирвин теперь свободен и ни в чем не нуждается, да и мне можно больше не бояться за свое будущее. Кейн оказался удивительно щедр, выделив мне весьма немалое месячное содержание. Что ж, можно сказать, что все то, чего я хотела от замужества, у меня есть. А чувства… Кто сказал, что они так уж необходимы в браке? Если судить по моему прошлому опыту, лучше уж обойтись без них. Так будет легче.

Ночная прохлада проникла под тонкий шелк сорочки, и я поежилась, а уже в следующую минуту ощутила на своих плечах горячие ладони.

Ноги будто приросли к полу. Прикосновение было таким нежным и одновременно чувственным! Пальцы задели тонкие бретельки, и те упали с плеч; скользнули ниже, коснулись сосков, чуть сжали их, и я не удержалась от тихого стона. Снова он – мой сон! Только теперь наяву.

Муж придвинулся вплотную. Контраст между прохладой ночного воздуха, овевающего грудь, и горячего тела, прижимающегося ко мне сзади, был таким острым и возбуждающим, что я забыла о нашей с Кейном войне и откинула голову на его плечо, позволяя… Позволяя ему все. Капитулируя. Целиком и полностью отдаваясь в его власть. Ненадолго, всего на одну ночь…

И Кейн принял мою капитуляцию. Его руки прошлись по спине, огладили бедра – и я еще клялась, что никогда им этого не сделать? – проникли ниже, туда, где их прикосновение ощущалось так горячо и сладко, и я выгнулась сильнее, подаваясь назад, пытаясь поймать задаваемый темп. Дыхание сбивалось, сердце частило, отбивая бешеный ритм, а муж, дождавшись момента, когда я смогу лишь бессвязно умолять непонятно о чем, резко дернул меня на себя и вошел, и я окончательно потерялась под напором его силы, его движений, его уверенности и страсти.

– Скажи мое имя, Кэри, – в разгар нашего сумасшествия, хрипло произнес Кейн.

Его губы касались моего уха, обжигая горячим шепотом.

– Ну же, Кэри!

Толчки стали сильнее. Огонь плескался в крови, прокатываясь по телу горячей волной и разжигая слабую искорку магии в настоящий костер. Как… Как Кейн это делает? Это его магия или моя? Но ведь он не может быть огненным магом? Или может?

Мысли путались.

– Скажи: «Джеймс»…

– Джеймс… – слетает с моих губ невнятный шепот.

– Громче.

Темп ускоряется, я уже почти потерялась в калейдоскопе ощущений, эмоций, магии и бешеного биения пульса.

– Джеймс! – из последних сил цепляясь за подоконник, кричу я, и одновременно с этим криком рушатся возведенные внутри бастионы, и по телу разливается долгожданное освобождение. – Джеймс, – уже тише повторяю имя мужа и чувствую на своих щеках слезы. Они текут по коже, но мне кажется, что эта соленая вода омывает мою душу, унося всю боль, все обиды, всю былую тоску и одиночество.

И Кейн, словно почувствовав это, развернул меня к себе и наконец-то поцеловал – глубоко, по-настоящему, так, что перед глазами звезды мелькнули. А потом поцелуй потянул за собой объятия, и снова поцелуи, и…

Заснули мы лишь перед рассветом, обессиленные и хмельные от страсти. А утром я проснулась одна, и ничто не напоминало о минувшей ночи. Даже постель была почти не смята. И лишь ломота в теле подтверждала, что все произошедшее мне не приснилось.

***

Завтракала я в столовой. Вышколенные слуги бесшумно подавали еду, дворецкий стоял у буфета и орлиным взором следил за лакеями, в большой, светлой зале отменно пахло кофе и свежими булочками. Идиллия. Ну, почти.

Я неторопливо намазывала на сдобу желтое, невероятно вкусное масло и вспоминала наше с Кейном вчерашнее безумство. Интересно, почему муж передумал? Помнится, в первую ночь он ясно дал мне понять, каким образом будет проходить наша супружеская жизнь, так что же заставило его изменить решение? Поистине, этот мужчина полон загадок.

Я поднесла к губам тонкую, почти прозрачную фарфоровую чашечку и вдохнула терпкий аромат. Надо же, уже и не помню, когда пила настоящий кофе… Привозимые из Ахрейна зерна были слишком дороги, и позволить себе напиток из них мог далеко не каждый.

Первый глоток прокатился по языку восхитительной горечью, разбавляемой небольшой, едва уловимой кислинкой. А со второго – вкус раскрылся полностью, стал мягким, обволакивающим, густым, и сразу захотелось закрыть глаза и посмаковать его в полной тишине, но негромкий голос дворецкого лишил меня этого удовольствия.

– К вам с визитом госпожа Марчем, госпожа Хьюз и госпожа Гвиневра Хьюз, миледи, – доложил Уилфрид Пэнси. – Изволите принять?

Принять? Моя бы воля, так я бы этих змей и на порог не пустила, но светский этикет подобных искренних порывов не одобряет, так что придется мне идти и выслушивать лживые восторги и поздравления и отвечать на вопросы о своей новой жизни. А в том, что они будут, я даже не сомневалась.