Месть пожирает звезды - Владислав Выставной

Наступила тишина.

– Чччерт.. – расстроенно проговорил сержант, – Командор, Пино, кажется, упал. И, кажется, он не встанет… Чччерт.

Все бросились к мертвому Пино Пелоцци. В мертвой руке он сжимал кусок злосчастной скобы.

– Вроде, и не пуля… – задумчиво произнес присевший рядом контрразведчик, – Однако ж, дело не явно чисто…

Сержант с трудом разжал пальцы мертвого и оглядел скобу.

– Эге! – произнес сержант. – А скоба-то подпилена…

Томас, бросил острый взгляд на Мэрра.

– Сержант, задержать его! И еще: выставите патрули по городу!

– А я вам говорил, – упрямо бормотал Мэрр, – Не трогайте вы этот флаг. Не трогайте… Те тоже лазили на релейку, вешали свои флажки, понимаешь…

– Те – это кто? – не понял сержант.

– И что? – не обращая внимания на вопрос сержанта, отозвался Томас.

Он смотрел на флаг безумными глазами, в которых отражались какие-то чувства, непонятные окружающим.

– А то вы не видели – что! Все в коробках!

3

– Ну-ка, рассказывай, что ты знаешь про этот флаг. Рассказывай подробно и обстоятельно, – скрипуче произнес контрразведчик Коцепус и распечатал мятую пачку сигарет.

Разговор, видимо, предстоял долгий.

Мэрр был накрепко примотан к инвалидному креслу на колесах – все в том же уютном подвале мэрии. Только благожелательности во взглядах допрашивавших его офицеров несколько поубавилось.

– Развяжите меня, – взмолился Мэрр, – Я не убегу, а у меня избыточное кровяное давление, вы же стянули меня веревками. Могу и помереть до того, как скажу что-нибудь…

Томас подошел к креслу и молча ослабил путы.

– Говорите, Огилви.

– Предупреждаю, мне известны только слухи.

– Если слухи пересказывает мэр города, то это можно считать уже сведениями. Говори.

– Все в нашем городе думают, что желтый флаг с бубенцами, который вы сегодня хотели снять, это флаг Белого Эскадрона.

Томас странно посмотрел на Огилви.

– Белый Эскадрон? – недоуменно повторил Томас и взял сигарету из пачки контрразведчика, – При чем здесь… Это еще что за напасть?

– Что вы знаете о Белом Эскадроне? – спросил контрразведчик, и потянувшись назад, включил миниатюрную камеру на непропорционально массивном штативе, которая немедленно принялась ровно стрекотать и моргать красным огоньком. Луч встроенной лампочки с трудом пробивал клубы сигаретного дыма.

Разговор, наконец, становился похожим на настоящий допрос.

Мэрр нехотя делился информацией:

– Сам я, конечно, не знаю, но люди говорят… А люди вообще много чего говорят, и не всегда следует это слушать. Порой, как скажут, так потом разнесется слух на всю округу, словно пожар – поди, попробуй – затуши! Поэтому говорю только то, что сам слышал через десятые уши… В общем, этот самый Белый Эскадрон – будто бы отряд бывшего губернатора этих мест, генерала Рохелио Монкады. Он был самым свирепым врагом Директории в последней войне, у него вроде была даже особая должность в правительстве сепаратистов, еще до Первой Газовой войны. Когда до нас дошли слухи, что Директория войну-таки выиграла, он бежал. Или пытался бежать… Я не видел его уже давно. Говорят, что он прячется в горах и с ним целая банда самых ужасных головорезов, каких только можно себе представить. Причем – с весьма современным оружием…

– Интересно, откуда это в ваших горах может взяться самое современное оружие? – нехорошим голосом поинтересовался контрразведчик.

– Как говорится – за что купил, за то и продаю… – развел руками допрашиваемый, – откуда я знаю, что там есть, в этих горах. Я, например, там отродясь не был и не хочу. Даже не уговаривайте…

– Так, – нетерпеливо поморщился Томас, – А что еще такого интресного говорят в вашем городе?

– Такого? Это какого – такого? Говорят всякое. Но все знают, и без лишней болтовни, что отряд Директории, что спустили нам на голову перед вами, уничтожил Белый Эскадрон. Нет, ну а кто еще? Больше некому. Ведь не сумасшедший же Чико, которого ваши бравые солдаты так ловко пристрелили. Ничего не скажешь – профессионалы…

– Эта была случайность, – проглотив упрек, сказал Томас, – А вы сами видели хоть одного из этого… Белого Эскадрона?

Мэрр истово перекрестился.

– Нет. И пусть судьба хранит меня от этой встречи…

– Откуда такой страх, Мэрр? – скривился Коцепус, – Вы что, никогда не видели сепаратистского отребья?

– Видел, и предостаточно. Я сам, к нему принадлежал, к этому, как вы изволили выразиться, отребью, чего скрывать. За что уже публично каялся и даже понес административное наказание. Но, с этим Эскадроном не так все просто. Я знал Монкаду, и говорю вам: нет человека ужасней его. Слухи такие ходят… Я точно не могу вам ничего подтвердить…

– Так? – заинтересованно придвинулся к Мэрру контрразведчик.

Огилви склонился над столом. Глаза его выкатились, на лбу выступили капельки пота.

– Ближе, – прохрипел он, – Отключите камеру.

– Это материал для служебного расследования, – лениво сказал Томас, – Не дурите, Огилви.

– Я не буду говорить это перед вашей камерой… – упрямо сказал Мэрр.

Несмотря на протестующий жест контрразведчика, Томас щелкнул выключателем камеры.

– Ну?

Огилви заговорил страшным шепотом, и капли его пота упали на крышку стола:

– Монкада знается с мертвецами!

Контрразведчик несколько секунд потрясенно смотрел на Мэрра, после чего оглянулся на командора и громко расхохотался. Пожалуй, даже – чересчур громко.

– Ох, Огилви, вы меня до икоты доведете, – борясь с приступами смеха, сказал он, – Чего? С какими еще мертвецами?

Огилви откинулся на спинку стула и обиженно поджал губы.

– Не буду ничего вам больше говорить.

Томас пододвинул табурет поближе к креслу Огилви и присел рядом.

– Объясните, Мэрр, – доброжелательно сказал он, – Что это значит – все, что вы нам тут сказали про этих мертвецов?

– Здесь, в Иерихоне, до Второй Газовой войны располагался большой медицинский центр, – охотно заговорил Мэрр, – Это был и госпиталь, и хранилище консервированной крови, и лаборатории. Сюда везли раненных со всех фронтов. И главой этого центра, говорят, был Монкада. Вернее – он курировал медицинские исследования. Тогда он еще не был генералом и не успел еще поссориться с сепаратами. Он обещал сепаратистскому правительству в самом начале войны обеспечить девяносто процентов возмещения всех невосполнимых потерь в войсках сепаратистов. Я был свидетелем закрытых переговоров Монкады с тогдашним президентом. Он уверял его, будто способен усилиями научного центра возвращать жизненные функции человеческому организму, который обычно считается мертвым. Черт его знает как, но что-то там его лаборатория придумала. Из мертвых он мог делать живых – это здесь все знают! Говорят, могильщик Эшли придумал все это. И когда Монкада ушел в горы, то забрал с собой всех этих растреклятых дохляков. У него их целая армия, говорю вам!