Сновидения Ехо - Макс Фрай

Но пока Кекки, хвала Магистрам, еще не ревела, значит, можно было попробовать просто поговорить. Я сел рядом и спросил:

– Что у тебя стряслось?

– Да у меня-то как раз ничего, – вздохнула она. – Спасибо, сэр Макс. Все в порядке. Просто как следует поработала. В смысле собрала информацию, а она иногда огорчает. Я все-таки живой человек.

– Я тоже, – подал голос Мелифаро. – В связи с чем предлагаю немедленно дать мне выпить. Чем больше, тем лучше. Чтобы я мог забыться невинным младенческим сном на рабочем столе.

Только теперь я заметил, что он тоже сидит как в воду опущенный. Не знаю, кстати, откуда взялось это выражение. Большинство моих знакомых, будучи опущенными в воду, делаются чрезвычайно довольными. И наотрез отказываются из воды вылезать.

– По-моему, пора воскрешать Лойсо Пондохву, – сказал мне Джуффин. Голос его звучал условно сердито, зато в глазах плясал веселый огонь. – Не то чтобы я истосковался, но ради общественной пользы готов его потерпеть.

– Какого рода пользы? – осведомился я. – Может быть, я помогу?

– Только если молниеносно развяжешь гражданскую войну. В идеале, не особо кровопролитную, но с какими-нибудь интересными спецэффектами вроде падения неба на землю и регулярных плясок взбесившихся лесных духов на всех городских площадях. Чтобы никому во всем городе спокойно не спалось.

– Можно попробовать. Но зачем?

– Выяснилось, что мирные времена оказывают на людей дурное влияние. Развивают чувствительность и смягчают характер. Что совсем неплохо для обычного горожанина, но нрав своих подчиненных я до сих пор как-то иначе себе представлял. И что теперь прикажешь делать с нашей золотой молодежью? Или даже поставим вопрос иначе: что им, таким нежным, делать в Тайном сыске? Сплошное расстройство каждый день.

– В крайнем случае всегда можно освоить профессию массажиста и заключить контракт на работу в Нунде, – заметил я. – Озарять светом своей нежности будни суровых каторжников, ласковыми руками творить добро…

Перед моим носом возникла ласковая рука сэра Мелифаро, аккуратно сложенная в ласковый же кулак. С другой стороны Кекки грозила мне чем-то маленьким и красивым. Надо думать, тоже кулаком. На их лицах была отчетливо написана готовность безотлагательно озарить меня светом своей нежности. А потом догнать и еще пару раз озарить.

Что я действительно умею, так это поднимать боевой дух.

– Видишь? – сказал я Джуффину. – Оба уже готовы убить меня из-за сущей ерунды. Не так уж они безнадежны. Зачем нам Лойсо, сами справимся. Какие такие мирные времена? Но прежде, чем со мной будет покончено, я хотел бы узнать, что все-таки случилось. Последнее желание приговоренного положено исполнять.

– Не знаю, где такое положено, и знать не хочу, – ухмыльнулся Джуффин. – Хотя интересные должны быть места. Кекки тебе чистую правду сказала: ничего не случилось. Просто я попросил своих сотрудников навести справки о том, как жили наши покойники в последние годы. Ясно, что тихо-мирно, если уж даже Кофа потерял их из виду. Но я счел полезным вызнать подробности, в надежде, что между ними найдется что-нибудь общее. Какое-то связующее звено.

– И?..

– Пока не нашлось. Впрочем, Кофа намерен рыть дальше; не вижу в этом особого смысла, но еще меньше смысла его переубеждать. Хочет – на здоровье. Всяко веселее, чем тут с нами сидеть.

– Но вы же не поэтому расстроились? – спросил я Кекки и Мелифаро. – Ну подумаешь, не нашлось ничего общего, тоже мне великое горе. Отрицательный результат тоже ре…

– Да при чем тут какой-то дурацкий результат, – сердито сказал Мелифаро. – Просто он такую отличную школу собрался открывать!

– Кто? – опешил я. – Какую школу?

– Тумара Абальонс, бывший Старший Магистр Ордена Посоха в Песке, должен был скоро, буквально будущей весной открыть Младшую Высокую Школу. План не то чтобы секретный, но особо его не афишировали. Однако все уже было решено, Король отдал им одно из зданий бывших Дворцовых казарм на берегу Хурона и распорядился выделить деньги из казны на жалованье учителям. Отличная могла бы выйти школа, вот ровно для таких, каким я был в детстве. Минуты на месте не мог усидеть. И ни одному учителю не удавалось заинтересовать меня больше, чем на ту же минуту. Счастье хоть родители понимали, что я так устроен, а вовсе не стараюсь им досадить, и развлекали как могли: покупали головоломки, рассказывали страшные и смешные истории, все время придумывали новые игры. И даже не особо ругали за побеги – сперва из дома, потом из школы, вернее, из школ. Я их несколько дюжин сменил, только потому и не сошел с ума от тоски. Но мало кому так везет. Отец говорил, в старые времена ребят вроде меня просто в Ордена пораньше отдавали, и там им быстро становилось не до скуки. А в Эпоху Кодекса способным, но неусидчивым от избытка силы детям деваться стало некуда. Повзрослев, такие иногда портят статистику Приютов Безумных, но чаще просто увеличивают численность постоянных клиентов «Джубатыкского Фонтана».

– Понимаю, – кивнул я. – И этот бывший магистр придумал, как их надо учить?

– Да. Говорят, он еще у себя в Ордене охотно занимался с теми юными послушниками, которым грозило отчисление за невыносимый нрав. Те из них, кто пережил Смутные Времена, до сих пор ему благодарны. А заскучав в отставке, магистр Абальонс принялся разрабатывать универсальную методику одновременного обучения обычным знаниям и магии, вполне элементарной, но выходящей за пределы обычной бытовой. Фейерверки, прыжки, танцы на потолке, превращение репы в пирожное и другие дурацкие фокусы, которые так любят дети и отставные мятежные магистры.

Я невольно улыбнулся. Не знаю, как там с детьми, а насчет отставных магистров – в точку. Чем старше и могущественней, тем больше дурачатся; мы все по сравнению с ними серьезные пожилые хмыри.

– Суть метода в том, что к каждому ученику приставлены сразу два учителя, – продолжал Мелифаро. – В особо тяжелых случаях – три. И пока один заставляет делить и умножать дроби, второй следит, чтобы ученик в это время сидел на потолке и ни в коем случае не свалился. Третий может, к примеру, учить его жонглировать или вязать морские узлы. Некоторые особо сложные задачи разрешается решать не на потолке, а просто на бегу, одновременно подбрасывая мяч. Это отлично помогает не скиснуть раньше времени, по себе знаю. Только магии меня в детстве, к сожалению, не учили, в Эпоху Кодекса о таком даже мечтать было нельзя. Поэтому Тумара Абальонс не особо рассчитывал, что получит шанс применить свою методику на практике. Но все-таки получил. Как только были приняты первые поправки к Кодексу, он быстренько восстановил былые связи при Королевском Дворе и начал пробивать идею специальной начальной школы для особо одаренной и необузданной малышни. На это ушло несколько лет, потому что мало кто считает талантливых детей какой-то особой проблемой, требующей специального решения. А все-таки старик добился своего! Но теперь, наверное, никакой Младшей Высокой школы не будет. Тумара Абальонс умер, а методика его, а не коллективная. И с Королем договаривался он, а не его помощники. Ну и… Ну и все.