Тяжело в учении - Елена Тебнёва

— И все-таки что у тебя в сумке? — словно прочитав мои мысли, вновь привязался Рэм, приноравливаясь к моему шагу.

— Книга, — мрачно созналась я. — Краткий справочник но борьбе с нежитью и нечистью…

— Ты бы еще полный с собой захватила, — закусив рукав куртки, простонал Рэм.

— Надо будет — захвачу, — огрызнулась я, уже жалея, что вообще связалась с этой практикой. Сидела бы сейчас на своей кровати, пила бы чай, читала… да тот же справочник хотя бы, и горя не знала!

Отчаянный вопль положил конец приступу жалости к себе любимой. Столь поразительную ноту выдал не кто иной, как Тирх, вляпавшийся в невидимую в сгустившейся темноте паутину, сплетенную отнюдь не обычным безобидным паучком. И его счастье, что хозяин паутины впал в спячку с окончанием теплых деньков! Мстительная частичка меня удовлетворенно заурчала, и я впервые за вечер подумала, что взять с собой этого самовлюбленного олуха было не худшей идеей мастера Ривенса. Одни только шуточки, отпускаемые старшекурсниками в адрес Тирха, чего стоили! Особенно старался Грошен, одногруппник Рэма и Лиса. Его описаниями наводнившей лес нежити впечатлился даже Лион, коротко, но весомо попросив парня заткнуться и смотреть под ноги. Но надолго смуглого здоровяка не хватило — расслышав клацанье зубов Тирха, он успокаивающе хлопнул того по плечу, чуть не пришибив, и пробасил:

— Да не трясись так, вся приличная нечисть давным-давно уже в спячке!

— А неприличная? — подозрительно уточнила я, тоже проникшись жутковатыми байками.

— А неприличную мы живенько отправим в сон. Вечный, — хохотнул Грошен.

— Изничтожим, — буркнул Тирх, вроде бы и тихо, но Лион все равно услышал.

— Я вам изничтожу, — строго нахмурился он, обернувшись. — К боевикам захотелось? Да без проблем, пусть мастерица Краснояра устроит вам экзамен на профпригодность. Надеюсь, хотя бы так можно изничтожить глупость, которой под завязку забиты ваши головы!

Все верно. Окончательно и бесповоротно нечисть и нежить уничтожают боевые маги, некроманты же разрушают удерживающие связи и позволяют иным сущностям с миром уйти из нашей реальности или же слиться с природой и однажды возродиться к новой жизни.

— Ну а все-таки что мы будем делать, если встретим нечисть? — не унималась я, невзирая на более чем отвратительное расположение духа наставника. На мне он еще круче срывался, и ничего, живая до сих пор, а вот темный лес, таинственно скрипящий, шуршащий и вздыхающий, настораживал куда больше…

— Колыбельную споем, — усмехнулся Рэм.

— Да ну вас, — обиделась я. — Я же серьезно!

— Он тоже, — хмыкнул подозрительно быстро успокоившийся Лион.

Я представила себя поющей заунывным голосом «баю-бай» какой-нибудь бешеной кикиморе и пожалела, что меня не взяли к боевикам. Убойное заклинание было бы куда эффективнее. И эффектнее, чего уж там.

— Не вздыхай так тяжко, а то даже приличная нечисть вылезет посмотреть, какую животинку тут умучили, — доверительно шепнул Рэмион, за что и поплатился, полетев на землю.

— Под ноги смотреть надо! — невинно улыбнулась я, показывая на вылезший из-под листвы корешок. А я что? Я ничего! Лес — место опасное, и в большинстве происходящих здесь несчастных случаев виновата вовсе не нежить, а невнимательность таких вот горе-путешественников!

— Мастер Ривенс! — убедившись, что Рэм занят обиранием репьев с куртки и не намерен продолжать беседу, привязалась к наставнику я. — А что нужно будет делать?

— Тебе — молчать, наблюдать и никуда не лезть, — в своей обычной вежливой манере ответствовал Лион, ловко огибая колючие кусты. Мгновением позже в них на полном ходу влетел Тирх, чем немало меня порадовал.

— Ну а все-таки? — не унималась я, не удовлетворившись навязываемой ролью пассивного зрителя. — У них там что-то завелось, да?

— Завелось, — буркнул Ривенс, не сбавляя шага даже ради того, чтобы нерасторопный студент сумел с минимальными потерями выбраться из колючек. — Нечто зубастое, прожорливое и выть ночи напролет гораздое…

Громкий резкий вопль, от которого подогнулись колени и похолодели руки, подтвердил слова Лиона.

— А вот и неприличная нежить, — мрачно подытожила я, окидывая оценивающим взглядом мигом сбившихся в кучку парней, чьи лица в тусклом сиянии магического светлячка были на редкость бледны и суровы. — Кто первым будет петь ей колыбельную?

— Баньши! Зуб даю, она и есть!

— К бесам баньши, будь это она, ты сейчас вряд ли смог бы рассуждать!

— Тогда гарпия? Тьфу, оглохнуть можно…

— Угу, гарпия! Запуталась в ветвях, наверное, потому и вопит, не двигаясь с места!

— Твои предложения, умник?

— Может, сирена? — неосмотрительно влез в высокоинтеллектуальный спор Грошена и Лиса Тирх, из-за чего попал под перекрестный огонь недобрых взглядов. Даже Лион, не вмешивающийся в установление истины методом научного тыка, многозначительно хмыкнул.

— Где ты видишь здесь море? — приподнял брови Рэмион, дочерчивая аккуратный обережный круг — чтобы вопящая пакость не решила восстановить силы, закусив нами.

Совершенно лишняя, на мой взгляд, предосторожность: что бы это ни было, оно не обращало на нас никакого внимания, полностью сосредоточившись на тоскливых завываниях. Музыкальное сопровождение вполне соответствовало ситуации… Вдалеке горели одинокие огоньки — кто-то в деревне не спал, то ли наслаждаясь бесплатным концертом, то ли опасаясь отходить ко сну под впечатляющую колыбельную. Позади остался лесок, сейчас не представлявшийся таким уж темным, мрачным и опасным, потому что справа раскинулось старое неухоженное кладбище, и черные кресты на фоне проглядывающей сквозь перистые облака луны казались более чем зловещим предзнаменованием. Выли откуда-то слева, в той стороне, где виднелись какие-то развалины, тоже весьма удачно вписывающиеся в общую картину.

Поглубже натянув шапку — морозец крепчал с каждой минутой, — я вернулась к своему занятию, удостоившись презрительного хмыканья Тирха, разочарованного отсутствием в здешних местах сирен. «Ну и бесы с ним, болезным», — неприязненно подумала я, переворачивая страницу краткого справочника. Если уж даже Лион не имел ничего против… Хотя он ясно дал понять, чтобы я не вмешивалась, значит, то, что я тихо-мирно сидела и читала, целиком и полностью его устраивало.

А научный диспут тем временем разгорелся с новой силой…

— Оборотень?

— Призрак?

— А я говорю, что баньши!..

— Вытьянка! — захлопнув книгу, громко сказала я. — В просторечии именуемая «поющей костью». Дух невинно убиенного и не похороненного как следует человека, привязанный к собственному телу…

— Ты это в справочнике нашла? — уставился на меня отстаивающий версию с баньши Грошен.

— Нет, я это вижу, — вздохнула я, обреченно кивая в сторону развалин, где отчетливо белело нечто, очертаниями напоминающее человека.